Глава XV. (1723–1725 годы)
1723 г. Пребывание Преображенского полка в С.-Петербурге и в Кронштадте. – Внутренние учреждения 1723 и 1724 годов. – Поход в Москву и обратно в Кронштадт и Петергоф. – Переход в Петербург. – 1725 г. Смерть Петра Великого. – Участие Преображенцев в воцарении на престол Императрицы Екатерины I.
[223] Персидский поход был последней боевой службой Преображенцев при своем бессмертном основателе.
Переходя затем к описанию жизни полка в последние два года царствования Императора Петра, мы с сожалением должны сказать, что архивы наши слишком скудны сведениями об этом хотя мирном, но, должно полагать, не менее интересном периоде. Изредка кое-где в документах прорываются отрывочные известия о Преображенцах, но намеки эти по большей части так неясны, что по ним не представляется никакой возможности составить полное, определенное понятие о домашнем быте полка.
1-го января 1723 года все штаб- и обер-офицеры гвардии, возвратившиеся из Низового похода, праздновали новый [224] год в Московском дворце у Его Величества, а 6 числа, против обыкновения, Император не был на Иордани, и войска в параде не участвовали по случаю слишком тонкого льду на Москве-реке. День этот проведен был в селе Преображенском.
Надобно заметить, что происходившая в отсутствие Государя ссора барона Шафирова с обер-прокурором Писаревым-Скорняковым была одна из побудительных причин к скорейшему возвращению Петра в Москву. Раздраженный противозаконным поступком этим, совершенным публично в полном собрании сената, он решился подробно исследовать его и строго наказать виновных. 8 генваря генерал-майор Дмитриев-Мамонов получил приказание представить Государю именной список всех штаб- и обер-офицеров гвардии, находившихся налицо в Москве, и Его Величество лично изволил назначить в члены следственной комиссии по делу Шафирова Преображенского полка подполковника Бутурлина, майора Дмитриева-Мамонова и капитанов: Бредихина и Баскакова. Комиссия эта получила название верховного суда, и заседания ее открыты были в генеральном дворе.
14-го января прибыли в Москву из Низового похода остальные Преображенцы, остававшиеся еще до сих пор в пути, а феврале гвардейские батальоны выступили в С.-Петербург на присоединение к своим полкам.
Не считая, однако же, персидскую экспедицию совершенно оконченной, Петр еще из Астрахани отправил майоров: Румянцева и Юсупова в Казань и в Нижний Новгород для постройки там с возможной поспешностью морских судов. В апреле он получил уведомление, [225] что постройка идет успешно, и многие суда уже совершенно готовы. В изъявление благоволения он собственноручным письмом благодарил Румянцева и Юсупова за отличное исполнение своей обязанности (143).
30-го мая гвардия, после долгого промежутка, собралась в полном своем составе на Троицкой площади, где приветствовали Императора с днем его рождения и, по окончании в соборе божественной службы, произвели обычную стрельбу беглым огнем.
Лето 1723 года Преображенский полк провел в Кронштадте на земляных работах, а 10 августа был уже опять в С.-Петербурге при встрече персидского после Измаил-Бека, въехавшего в город по Неве из Шлиссельбурга. Вслед за тем Преображенцы принимали участие в морском празднестве, данном Государем в честь дедушки русского флота (ботик Петра Великого) и в великолепном маскараде, продолжавшемся целую недели. 14 сентября во время отпускной аудиенции персидскому послу, на площади перед сенатом и перед аудиенц-камерой, мы опять видим в строю два батальона от Преображенского и Семеновского полков с знаменами, барабанами и музыкою. По приближении к берегу Посольской биржи, войска отдали честь: офицеры алебардами, а солдаты подняли мушкеты на караул. Перед дверью аудиенц-камеры после встречал генерал-майор Ушаков.
К отеческому попечению Государя о войске принадлежит указ его от 19 января 1723 года об устройстве участи отставных офицеров и солдат, повелением отсылать их для жительства и прокормления в монастыри (144). Что же касается собственно до Преображенского [226] полка, то милость Императора к нему и на этот раз, как и всегда, была отлична от прочих. Принимая устройство судьбы чинов этого полка на себя, он 21 февраля писал Ушакову в С.-Петербург: «Выбрать из Преображенского полка десять человек добрых солдат в надсмотрщики в адмиралтейство», а вслед за тем дан указ князю Меньшикову: определить арапа Авраама Ганнибала инженер-поручиком в бомбардирскую роту Преображенского полка и выбрать из того же полка капральство молодых солдат для назначения их в кондукторы. Нельзя здесь умолчать и об интересном поручении, павшем в октябре описываемого года на долю Преображенского сержанта Пасынкова, До Государя дошли слухи, что в г. Галиче в неизвестности проживает Лифляндец Скавронский, родной брат Императрицы Екатерины. Желая убедиться в справедливости распускаемых слухов, он предписал находившемуся в Галиче генерал-майору Чекину разыскать сказанного Скавронского, а между тем отправил туда же сержанта Пасынкова с повелением произвести на месте подробный розыск и о последствиях донести ему. К сожалению неизвестно, чем окончилось это посольство Пасынкова; в документах значится только, что в ноябре он возвратился в С.-Петербург.
1724 г. В походном журнале Петра Великого за 1724 года с интересными подробностями описан парад, бывший на Неве в день Богоявления. Поместим описание это сюда от слова до слова: Генваря 6 Государь слушал заутреню в церкви Исаакия Далматского и тут, на поле, в то время Преображенского и Семеновского полков солдаты собирались в строй. После заутреню Его Величество [227] изволили быть в строю и шел перед полком гвардии Преображенской в строевом платье, с протазаном яко полковник, а за Его Величеством шли два майора гвардии, Юсупов да Корчмин, по них следовали четыре капитана гвардии, в том числе меньшой князь Гессен-Гомбургский; строй шел от Исаакиевский Церкви мимо адмиралтейства и по берегу р. Невы до почтового двора р. Невою даже до самой Ердани к Троицкой пристани. В то время, как строй гвардии шел мимо зимнего Его Величества дома, Ее Величество Государыня изволила смотреть из палат, и всех офицеров потчевали; прочие батальоны сбирались на Васильевском острову и шли от Васильевского острова р. Невы близ зимнего ж дому. И как сошлись в Ердани, стали все строем вкруг. Его Величество изволил, тако же Ее Величество Государыня с Царевнами, слушали литургию в Троицкой церкви; после обедни был выход во крестами на Иордань. И как Божественную службы на Ердани окончали, тогда (знамена от всех батальонов принесли к Ердани и кропили водою) из города из пушек стрельба, а потом стреляли солдаты беглым огнем из ружья1.
Еще в конце прошедшего года Государь обратил особенное внимание на устройство в полках хозяйственной части, и для этой цели составлена была им лично полковничья инструкция. Она состояла из 3 отделений в 49 статьях. Для ясности рассказа следует заметить, что в это время учреждены по уездам земские [228] комиссары, выбираемые дворянами из среды себя. В 1 отделении инструкции с полной подробностью определялись как обязанности земских комиссаров, так и отношения к ним полковника и всех офицеров, а равно и отношения сих последних к военной коллегии и генерал-провиантмейстеру. От комиссара получались все следуемые в полк суммы; деньги эти хранились в полковой казне за общими печатями всех офицеров. Раздача жалованья лежала на обязанности полкового комиссара. Приходные и расходные книги предписывалось иметь в сбережении и в надлежащий чистоте и по происшествии года за подписанием всех штаб- и обер-офицеров отсылать для свидетельства в Ревизион-коллегию. Во 2 отделении инструкции шал речь о деньгах, употребляемых от полка на покупку мяса, лошадей, на госпиталь, на мундир и на полковые припасы. Всем оным деньгам (сказано в инструкции) быть в воле полковничьей со всеми офицерами, и для того полковник не должен приема и расхода держать один, но с подписанием всех офицеров, а равно и подряды делать обще ж. В 3 отделении предписаны правила, как поступать полковнику во время стоянки полка в уезде с помещиками и с крестьянами и как содержать своих солдат, охранять в районе расположения своего спокойствие, помогать лесным надсмотрщикам в исполнении их обязанностей и вообще искоренять всякого рода неустройства и беспорядки. Смотреть за исполнением указов и распоряжений правительства и в случаях нужных доносить, кому следует. Инструкция оканчивалась табелью, подробно определявшей суммы, потребные на содержание каждого полка. При этом новом распределении гвардейские [229] полки положено содержать из доходов Сибирской губернии; на них полагалось в год 196,764 рубл. на жалованье, мясо, провиант и рационы и 12, 181 рубл. на амуницию.
С наступлением весны Государь сделал распоряжение о походе гвардии в Москву по случаю коронования Императрицы Екатерины Алексеевны. Об участии Преображенского полка в торжестве коронования известно только то, что гвардейские гренадеры поставлены были в этот день шпалерами от дверей Успенского собора к Архангельскому и далее к царским палатам. Батальоны же стояли на Ивановской площади (в Кремле), под общей командой бригадира и лейб-гвардии майора Румянцева, и при прохождении Высочайших Особ отдали им честь ружьем с преклонением знамени, с барабанным боем и музыкою. По совершенном же окончании священнодействия коронования, от полков произведена была пальба беглым огнем. В самой церкви, по правой стороне больших дверей, на возвышенном месте стояли 6 генерал-майоров, в том числе Ушаков, князь Юсупов и Салтыков. Он держали богатый балдахин, под которым Императрица изволили идти в Архангельский собор.
По окончании в Москве праздников, Преображенцам назначено выступить в Петербург, но на это раз обыкновенный путь их между двумя столицами должен был для ускорения и облегчения похода несколько измениться. От Вышнего Волочка полк отправился на судах по вновь отстроенному каналу. Для заготовления в Волочке судов отправлен был туда заранее поручик Пальчиков. Минуя Петербург, Преображенцы проплыли [230] прямо в Кронштадт и в Петергоф, где в это время производились спешные работы над устройством крепости, садов и проведением труб для фонтанов. Работами управляли майоры: Ушаков и Волков. Но едва только приступлено было к делу, как Ушаков получил Высочайшее повеление батальонам гвардии идти из Кронштадта в Петербург для празднования Полтавской годовщины (145).
8-го июля, при встрече в новой столице Императрицы, гвардейские полки стояли в параде развернутым фронтом по набережной Невы, начиная от Литейного двора. Екатерина Алексеевна возвращалась из Москвы через Ладогу и с Шлиссельбурга на яхте, при приближении которой полки стреляли из ружья беглым огнем (146).
Затем полк опять выступил в Кронштадт на работы, где и пробыл до глубокой осени. К этому времени относится окончательное утверждение плана полковых дворов по проекту генерал-майора Чернышева, с приказанием приступить к их сооружению, а несколько дней спустя Император собственноручно занялся составлением истории своего славного царствования. Со всех сторон потребованы были самые подробные и положительные сведения о различных обстоятельствах замечательной эпохи. Между прочим, отправлен было нарочный в Казанскую губернию к князю Василию Владимировичу Долгорукову за получением от него описания Булавинского бунта, а Корчмину предписано доставить рисунок с описанием первого фейерверка, бывшего в Москве в 1700 году.
1725 г. Так среди трудов и за бот окончился 1724-й год и наступил роковой генварь месяц 1725 года, первый [231] день которого ознаменован был новым мудрым указом об уничтожении в столице излишних караулов, с целью избежать напрасного расхода в людях (147).
Приступая к описанию последних дней и минут жизни великого Государя, нельзя не удивляться, что драгоценные жни эти и минуты посвящены были попечению его об устройстве столь любимого Преображенского полка. В прошедшем году мы заметили, что при расположении полков по губерниям содержание гвардии определено было на счет Сибирской губернии. Тогда же отправился туда полковник князь Солнцев с несколькими обер-офицерами Преображенского полка для сбора следуемых денег. Но Государю казалось, что Солнцев медлит, и поэтому 11 января ему послан был дополнительный указ производить сбор без замедления, и чего не достанет от сборов Сибирской губернии, то принимать от Казанской или Архангелогородской (148). Наконец утром 27 генваря, среди ужасных страданий, прощаясь с жизнью, Император еще раз обратил последнее свое внимание ан верную гвардию и дал повеление сенату: «по которым делам в полках лейб-гвардии по военным артикулам присуждены к смертной казни или в ссылку на каторгу вечно, тем всем вины оставить, кроме государственных вин, касающихся к первым двум пунктам и смертных убийств и учиненных не однократных разбоев, из-под арестов освободить и при свободе объявить им, что их тяжкие вины отпущены для здравия его, и чтоб они о том его здравии к Богу молитвы свои принесли». Это было последнее слово незабвенного полковника и Государя. [232]
Наутро великого Царя не стало; Преображенцы осиротели. Не место здесь напоминать о тех ощущениях, которыми в то время могла наполниться сердце при вести о постигшей утрате. Скажем только, что, заглушая в себе чувства скорби, Преображенцы, с Бутурлиным во главе, спешили к императорскому дворцу, чтобы с живым участием выразить свою верность той, которой судьба решила принять скипетр после своего супруга. Исполнивши это, Преображенцы не оставили никакого мета сомнениям, могущим породиться при таких важных случаях, в ущерб порядку жизни государственной.
Примечания
1. Походный журнал, 1724 г.
|
