Глава XIV
1722 год. Война с Персией. – Низовый поход. – Поход батальона Преображенского полка из Москвы в Астрахань. – Плавание по Каспийскому морю. – Занятие Дербента. – Возвращение к Астрахани и в Москву.
[212] Среди самого торжества счастливого мира со Швецией Петр Великий помышлял о новом благе для России, о новом гигантском предприятии.
Мысль проложить путь в Индию, для сбыта туда произведений русской торговли, уже много лет занимала внимание Государя, но шведская война, требовавшая напряжения сил на севере, отвлекала его от исполнения любимой мечты.
И теперь, едва был подписан Ништадский трактат, положивший твердое основание к обладанию России на Балтийском море, как Император решился предпринять трудный поход в Персию. Находясь в марте месяце 1722 года в Калужской губернии на железных заводах Миллера, Петр предписывал оттуда Меньшикову приготовлять [213] и отправлять полки, предназначенные к походу.
Принимая лично начальство над войсками, государь назначил в собственный конвой два гвардейских батальона от полков Преображенского и Семеновского в усиленном комплекте. Румянцеву поручалось командование батальоном Преображенского полка, а майоры Юсупов, Матюшкин и Дмитриев-Мамонов должны были ехать вперед в Нижний Новгород и под главным наблюдением нижегородского воеводы заготовлять там провиант и строить суда. 18 мая выехал из Москвы капрал Преображенского полка Шестаков с указом ко всем воеводам городов, лежащих по Оке, о заготовлении бечевника, а вслед за Шестаковым, конвоируя императорский струг, выступили рекою Москвою и гвардейские батальоны. Следуя на Владимир и Муром, Преображенцы 28 мая прибыли в Нижний Новгород. Отсюда они должны были продолжать плавание на островских лодках подобных тем, на который они уже совершили не одну кампанию в балтийских шхерах. 7 июля Государь прибыл с флотилией в Казань, откуда, между прочим, предписывал Ушакову, находившемуся в С.-Петербурге, отправить одного из Преображенских офицеров (доброго человека1) (140) на Петровские заводы для производства следствия по случаю дурной выделки на них железа. В Саратов явился к Петру престарелый калмыцкий хан Аюка, сопровождаемый 2 своими сыновьями. Прием хана происходил на императорском струге. Для встречи его послан был на берег тайный советник Толстой [214] с одним из обер-офицеров Преображенского полка, а у каюты Государя занимали караул Преображенские сержанты, отдавшие хану воинскую почесть.
15 июня, при пушечной пальбе и колокольном звоне, въехал Петр торжественно в Астрахань. Преображенцы сведены были с судов и расположились в городе по квартирам, где и простояли до 30 числа. В день Полтавской битвы Их Величества присутствовали при молебне, совершенном перед строем собранных на площади войск. Государь изволил стоять перед фронтом Преображенского батальона и по окончании божественной службы лично командовал трикратно произведенною из ружей пальбою.
Занимаясь в Астрахани приготовлением к дальнейшему походу, Император собственноручно написал наставление для предохранения здоровья войск в жарком климате (141). Прекрасный этот труд, показывая с одной стороны глубокое знание Государем местных свойств страны, в другой удостоверяет нас в той основательной отеческой заботливости, которую имел он всегда о своих войсках.
30 июня предписано Румянцеву вывести Преображенский батальон за город в лагерь и заняться приемом лодок, нагрузкою их артиллерией, провиантом и другими припасами необходимыми для продолжительного похода. 10 июля Матюшкин привел в Астрахань еще 64 островские лодки, остававшиеся неоконченными в Нижнем Новгороде, а 17 числа русская флотилия, в числе 274 разной величины судов, предводимая графом Апраксиным, выступила в Каспийское море. Государь с Императрицею находился на большом корабельном боте и сопутствовал [215] флоту. Целью похода назначался Дербент и Баку. Плавание морем положено было продолжать до тех пор, пока не представится возможность, минуя безлюдные песчаные степи, высадиться в удобном месте на берег и, устроив там магазины и вклады, двинуться далее сухим путем. 19 июля флотилия прибыла к Ярковскому устью, и на другой день, по случаю сильной бури, остановилась у острова Четыре Бугра, где и простояла на якоре до 21 числа. В ночь на 22 число сильным ветром отбило от флотилии островские лодки, на которых находился Семеновский батальон и часть Преображенского, и они потерялись из виду. Озабоченный Император от мыса Двенадцати Колков отправил в море майора Дмитриева-Мамонова для отыскания островских лодок, и, по прибытии их к флоту, подтвердил приказание, мелким судам держаться, по возможности, ближе к берегу. 23 числа, обогнав флотилию, Петр вошел в устье Терека и, перейдя оттуда в реку Аграхань, остановился здесь для выбора места удобного для высадки войск на берег. Место это вскоре было отыскано в пяти верстах от города Терки, в устье реки Аграхань. Преображенского полка майор Корчмин, исправлявший при войсках должность квартирмейстера, командирован был тотчас же на берег для устройства лагеря; между тем, к вечеру 27 июля, собралась к устью Аграхани вся флотилия, и на другой день началась высадка. Он представила почти неодолимые затруднения, потому что суда стояли довольно далеко от берега, и люди, по пояс раздетые, должны были переносить на себе провиант и другие тяжести. По вступлении, лагерь был укреплен и назван Аграханским ретраншементом. До 5 августа простояла здесь [216] пехота, приводя в порядок сою амуницию, устраивая запасные магазины и поджидая прибытия кавалерии, отправленной из Астрахани сухим путем. Среди забот о различных предметах Великий Петр, во время пребывания своего в ретраншементе, находил еще время для забав со своими приближенными. Желая исполнить морское обыкновение купать не бывалых еще в море, он приказывал опускать их в воду на доске посредством блока, прикрепленного к райне. Хотя не желавшим купаться позволялось отделываться подарками, но на этот раз сам Государь не исключил себя из числа участвующих, поэтому никто не посмел предложить за себя выкуп. Первый начал купаться генерал-майор Иван Михайлович Головин, обыкновенно называвшийся Адмиралтейским Басом, потом следовал сам Петр, далее весь генералитет и все бывшие министры. Весело был смотреть т, говорить г. Соймонов в своем журнале, как некоторые исправляли сию церемонию с крайней робостью, и более всех объят был страхом генерал-майор Матюшкин; всех же бесстрашнее показал себя бригадир князь Барятинский.
5 августа, рано утром, пехота выступила в поход к Таркам; Его Величество провожал войска и ехал верхом перед Преображенским батальоном. Отойдя 3 версты, он возвратился в лагерь, а войска под начальством Апраксина прибыли на другой день к р. Сулак, через которую они должны были переправляться. 7 числа, после пробития утренней зари, гвардейские батальоны, составлявшие авангард, тронулись в поход и, пойдя к реке, первые начали переправу через нее на двух паромах. Здесь повторились те же затруднения и неудобства, [217] как и при высадки у устья Аграхани. Паромы назначались исключительно для перевозки людей артиллерии, амуниции и провианту, все же остальное, как то: лошади, верблюды, волы, экипажи и теги должны были переправляться вплавь. Образовавшиеся в реке от сильны жаров отмели усилили затруднения, паромы не могли подходить близко к берегам, и поэтому солдаты должны были достигать их полураздетые. Употребляемые при переправе камышовые плоты намокали до того, что люди, находившиеся на них, едва ли не по пояс стояли в воде. Словом, на каждом шагу встречались затруднения и препятствия. Но то было войско, не знавшее невозможного!..
11 августа с частью пехоты, в числе которой была и гвардия, Петр вступил к Таркам, и 12 числа Шамхал встретил Императора в 5 верстах от города и проводил в назначенный для Его Величества лагерь. На другой день отправлен был к Шамхалу кабинетный курьер – испросил позволение осмотреть то место, где поселены Тарки. Получив дозволение. Государь приказал послать вперед в город роту Преображенского полка, из которой половина поставлена была в Шамхальском дворце, а другая расположилась на дворе, при въезде же в город караул заняли драгуны. Осмотря все замечательное, Петр к ночи возвратился в лагерь.
14 августа Государь торжественно принимал в ставке своей депутацию, прибывшую от Наиба Дербентского; причем при входе в императорский шатер караул занимали Преображенские гренадеры.
15 августа собрались в Таркам и всем остальные русские [218] войска, а 16 числа выступили в поход к Дербенту, куда и прибыли 23.
Переход этот представлял трудности необыкновенные от томительного жару, недостатка в воде и постоянного ветра, производившего в степи страшную пыль. Император разделял с войском все трудности похода, не отлучаясь от него ни на минуту.
23 августа, в шестом часу пополуночи, пошли к городу Дербенту и, придя в полдень к виноградным салам, окружающим город, остановились тут для отдыха. Немедленно в одном из садов разбита была ставка для Их Величеств, где они изволили кушать; а между тем офицерам и солдатам объявлено, чтобы собирались в строй, и в четыре часа пополудни войска двинулись к городу с распущенными знаменами и с музыкою. Порядок шествия был следующий: перед строем Преображенского батальона ехал верхом Государь с обнаженной шпагой, за Его Величеством следовал генерал-майор гвардии майор Дмитриев-Мамонов, перед Государем шло одно капральство Преображенских гренадер и полковые гобоисты, по сторонам 4 пажа в уборном платье, далее следовала гвардия, за которой в карете изволила ехать Государыня и за нею в 4 парадных каретах гоф-дамы. Шествие заключали пехотные полки. Пройдя через город, гвардия и все войска расположились лагерем в 5 верстах от Дербента. 24 августа, поутру, Его Величество ездил в город и к морю и от моря вверх, и опять возвратился в лагерь.
Перед вечером Их Величества отправились снова в город, где встречены были пушечной пальбой и расположились на ночлег в доме Наиба, куда по этому случаю [219] заранее отправлена была для содержания караула рота от л.-гв. Преображенского полка.
26 августа, в день тезоименитства Царевны Наталии Петровны, праздновано было занятие Дербента. Праздник начался общим парадом войск, по окончании которого все штаб- и обер-офицеры приглашены были к столу Государя. В течение всего дня не умолкала стрельба с пушек и с мелкого оружия.
Мы заметили выше, что Петр намерен был продолжать поход к Баку с целью занять и этот город, но разбитый бурею на море караван с провиантом изменил ход всего предприятия. При армии оставалось продовольствия только на месяц, и потому Государь решил – как возможно скорее возвратиться в Астрахань, чтобы в стране безводной и пустынной не подвергнуть гибели свое войска.
В начале сентября предпринят был обратный поход из Дербента, и 27 числа русские войска достигли аграханского ретраншемента. Гвардейские батальоны , по прибытии, стали тотчас же грузиться на оставленные здесь ими островские лодки и 29 числа, поутру, под командою майора Дмитриева-Мамонова, вслед за Императорской яхтой выступили в море по направлению к Астрахани.
4 октября Петр достиг Астрахани, а гвардия прибыла туда только 10 числа, выдержав шторм на море.
Отправив из Астрахани майоров Румянцева и Юсупова в Казань и Нижний Новгород для постройки к будущей весне новых судов, поручив генерал-майору Матюшкину главное начальство над оставленными в Персии гарнизонами и снабдив его подробными наставлениями о постройке крепости св. Креста, на счет укрепления [220] Сулацкой плотины и Дербентской гавани, Государь, 5 ноября, в сопровождении гвардейских батальонов, под командою Дмитриева-Мамонова, предпринял обратное путешествие по Волге к Царицыну, надеясь достигнуть Нижнего Новгорода еще водою. Но 18 числа по реке пошел столь сильный лед, что от Ступина Яра Дмитриев-Мамонов должен был идти сухим путем и только 23 числа прибыл в Царицын. При гвардейских батальонах следовали и забранные персидские невольники. Из Царицына гвардия шла пешком и прибыла в Москву 18 декабря. Вступление начиналось обозом, за которым следовал авангард от л.-гв. Преображенского полка, служивший конвоем Его Величеству, далее ехала Императрица в карете в шесть богато убранных лошадей, сопровождаемая ротою гренадер. За ротою верхом ехал Император на персидской лошади в Преображенском мундире, перед ним несен на серебряном блюде серебряный ключ от Дербента, покрытый персидскою парчою. За Его Величеством ехали верхами же генерал-майор Дмитриев-Мамонов, подполковник Преображенского полка с офицерами того полка по два в ряд; за ними бывшие в походе гвардейские солдаты верхами.
В таком порядке шествие проходило от Серпуховских ворот через Москву и до села Преображенского. Во все время перехода не прекращалась пушечная пальба, колокольный звон, барабанный бой и игра на трубах и литаврах при бесчисленном собрании народа. Так окончился этот трудный поход в Персию. В нем, как мы видели, принимал участие только один батальон Преображенского полка; что же касается до остальных [221] батальонов, то они поручены были князю Меньшикову и по его распоряжению в июне месяце выступили обратно из Москвы в С.-Петербург, глее занимались крепостными работами и отправляли гарнизонную службу.
К внутренним распоряжениям в 1722 году относятся: 1) Табель о рангах всех воинских чинов, по которой полковники гвардии полагались в сине генерал-майора, подполковники пользовались чином бригадира, майоры чином полковника армии, капитаны подполковника, капитан-поручики майора, гвардии-поручики капитана, унтер поручики (лейтенанты) капитан-поручика и гвардии прапорщики поручика. К табели приложено было объяснение достоинств и значения каждого чина. 2) Манифест о престолонаследии, по которому требовалась присяга от всех подданных по установленной форме. 3) Командирование князя Юсупова и Семена Салтыкова в губернии: Московскую, Рязанскую, Тульскую, Владимирскую, Нижегородскую и Алатырскую для производства народной переписи для того, чтобы, соображаясь с этим, разложить на губернии содержание армии.
В этом же году было сделано усовершенствование воинского устава разными дополнениями, изменениями и объяснениями, и наконец Великий выразил словом то великое нравственное основание отношений начальников к подчиненным, на котором создалось и выросло звание солдата российского государства, во времени трех веков его исторической жизни. Начало этому основанию бесспорно принадлежит первому солдату Преображенского полка, которого служба велась гением венценосного бомбардира, [222] капитана и полковника «нашего Преображенского полка», как выражался сам Император Петр Великий. Стоит глубже вникнуть в смысл слов, написанных собственною рукою Государя, и едва ли найдется возможным заменить его великие мысли другими. Правда неизменна от начала веков и до окончания мира.
Примечания
1. Собственное выражение Императора.
|
