Азанчевский М.П.

История Преображенского полка

Москва. 1859.
 

Публикуется по изданию: История Преображенского полка. Составил Лейб-гвардии Преображенского полка Штабс-капитан Азанчевский 1-й. М., 1859.

[97] В военных действиях наступающего 1709 года предположено следовать тому же плану, который составлен был в прошедшем 1708 года, т. е. утомлять неприятеля малою войною, избегая решительных с ним встреч. Замечательно, что в эту зиму сама природа как бы вооружилась на Карла; морозы день ото дня делались сильнее и сильнее, и в Европе давно не помнили таких жестоких холодов, какие были в зиму 1708–1709 года. Царь решился ни на минуту не прекращать войны и самую зиму сделать себе союзницей и [98] орудием гибели для врагов. 12 генваря из Сум Государь писал к поручику Ушакову, находившемуся с летучим отрядом в авангарде армии и наблюдавшему за движениями неприятеля: «г. Ушаков! сего утра получил я ведомость от генерала Репнина, что неприятель из Гадяч пошел вон; того ради пошли проведать, правда ль то и буде правда, то куда пошел оный и подлинную ведомость немедленно пришли ко мне»¹. С получением уведомление я о выступлении Карла, русские отряды пришли в движение. Преображенцы, проведя весь генварь месяц в Сумах, в начале февраля поступили в состав корпуса Шереметьева и 10 числа выступили вместе с войсками фельдмаршала на поиски. В д. Афанасьевке получено было известие, что в 28 верстах отсюда в д. Березовая Рудка находится отряд генерала Крейца. Шереметьев, желая воспользоваться отдельным расположением Крейца, решился немедленно атаковать его в Березовой Рудке, а если бы он вздумал отступить к Лохвицам, то положено было следовать туда за ним и штурмом взять город. Таким образом, двигаясь за неприятелем, Преображенский полк 14 февраля пришел в д. Разбишевку; но здесь предположенный план действий против Крейца был вдруг изменен. Шпионы и партизанские отряды донесли фельдмаршалу, что лежащая неподалеку от Разбишевки д. Рашевка занята также шведским отрядом, состоящим из одного драгунского и отдельных команд от двух пехотных полков. Оставив на время Крейца в покое, фельдмаршал решил тотчас же напасть на Рашевку. 2 и 4 батальоны [99] Преображенского полка с майорами Матюшкиным и Бартеневым, и 4 драгунских полка, под общей командой генерал-майора Бема назначены были для выполнения этого предприятия. Бему предписано следовать через деревню Петровку, куда передвинулся и сам Шереметьев с главными силами, чтобы иметь возможность во всякое время подать ему помощь. 15 февраля в 8 часов утра Бем пришел в Рашевку.
Шведские драгуны, предводимые полковником Альфенделем, спешились и вместе с пехотою расположились за рогатками, которыми обнесена была Рашевка. Бем спешил также два Преображенских батальона и повел их в атаку на неприятеля. После 2-х часового боя Шведы были выбиты с большой потерей из-за рогаток и принуждены ретироваться. Преображенцы быстро преследовали неприятеля, на плечах его ворвались в замок и овладели им. Весь почти шведский отряд был уничтожен, и не более 50 человек успело спастись бегством. Начальник отряда полковник Альфендель со всеми штаб- и обер-офицерами взят в плен. Кроме того войсками нашими захвачено до 3 т. лошадей артиллерийских, полковых, собственных фельдмаршала Реиншильда и множество разного багажу. Потеря Преображенского полка заключалась в 14 убитых и 21 раненом, в числе последних находились майор Бартенев и капитан-поручик Карачаров, умершие от ран 18 числа. Раненые наши, равно и шведские, отправлены были для пользования в г. Севск.
После этого удачного дела Шереметьев хотел было обратиться по-прежнему к Лохвицам для нападения на Крейца, но весть об уничтожении отряда Альфенделя [100] быстро дошла до Крейца, и он тотчас же ушел из Лохвиц; а меду тем наступившая вдруг оттепель и разлитие рек не позволили войскам нашим отважится на быстрое преследование неприятеля; в особенности затруднялось движение обозов; и потому Шереметьев перешел за р. Сулу и расположился в д. Глинске.
В марте месяце Преображенцы вместе с главною квартирою Шереметьева передвинулись в Лубны, где полк стоял на тесных квартирах и довольствовался провиантом из тамошнего провиантского магазина; а лошади в это время размещены были по окрестным деревням, и для наблюдения за ними назначены от каждой роты офицеры.
Узнав из донесения о деле при Рашевке, о смерти майора Бартенева, Государь изъявил неудовольствие фельдмаршалу за самовольное употребление в это дело Преображенцев, и в то же время он предписывал майору Глебову (командовавшему за болезнью фон-Керхена полком), помимо фельдмаршала, перейти с полком в отряд князя Меньшикова. Оскорбленный таким распоряжением Шереметьев был крайне огорчен и в письме от 6 марта, излагая перед Петром чистоту своих намерений и усердие, с которым он всегда служил ему, фельдмаршал объяснял необходимость, заставившую его употребить для поиска при Рашевке вместо кавалерии Преображенцев, бывших в то время на лошадях. Далее он оправдывается в обвинениях, взведенных на него за упущение Крейца из Лохвиц и за бездействие против г. Гадяча; наконец говорит, что в смерти Бартенева он не виноват потому, что не назначал его с батальоном, а только по [101] настоятельной просьбе самого Бартенева дозволил ему перемениться с Глебовым².
Следствием письма Шереметьева была отмена данного Государем Глебову приказания, и Преображенцы остались по-прежнему в корпусе фельдмаршала. 22 апреля два Преображенских батальона вошли в состав отряда, назначенного произвести нападение на Решетиловку, где расположены были шесть шведских полков. Но здесь не довелось им принять участие в бою, потому что Шведы, ограничась перестрелкою с авангардом Шереметьева, оставили Решетиловку, уничтожив за собою все мосты на Псиоле, так что преследование их сделалось невозможным. Забрав весь оставленный шведами запасный скот, Шереметьев сжег до основания Решетиловку и распустил войска по квартирам. 29 апреля из Лубен Преображенцы выступили на Межеричи, и отсюда предположено было полку следовать на Харьков и Изюм; но вскоре план этот был отменен. Войскам приказано со всех сторон стягиваться к Полтаве. В начале июня Преображенцы прибыли в общий лагерь войск при д. Крутой Берег. Переменив несколько позиций, русская армия расположилась, наконец, близ Полтавы в укрепленном лагере, примыкавшем к д. Яковцы. Преображенский полк был в резерве. Упадок духа в шведских войсках, сознание превосходства своего в силах и, наконец, мысль о спасении изнуренного продолжительной осадой полтавского гарнизона заставили Петра решиться на генеральное сражение. В открытой битве с могучим соперником хотел Петр испытать свое счастье [102] и назначил для этого 29 июня день своего тезоименитства. Но Шведы предупредили намерение Царя.
25 июня Государь осматривал неприятельский лагерь и укреплял занятую войсками нашими позицию; 26 числа, в час пополудни, Петр узнал от перебежчика о намерении Карла XII назавтра дать генеральное сражение. Вслед за тем велено было собрать пехотные полки. Объезжая их Государь остановился пред гвардией, вызвал к себе всех штаб- и обер-офицеров и, сняв шляпу, говорил им: « Вы были самовидцы, колико дерзкие неприятели храмов Божиих православного нашего закона в конские обратили стойла, колико осквернили алтари, попирая ногами святыню, на которую и зрети не достойны, ругаясь обрядом святым и посмеиваясь истинной нашей вере. Вам известно, что кичливый и презорливый их король войску своему расписал уже в Москве квартиры, генерала своего Шпарра пожаловал генерал-губернатором Московским и любезное наше отечество определил разделить на малые княжества и, введя в оное еретическую веру, совсем истребить. Оставим ли такие ругательства и призрение наше без отмщения? да не будет!»³.
На речь эту генерал-поручик князь Михаил Михайлович Голицын, как подполковник гвардии, отвечал: «Великодержавный Царь Государь! ты видел труд и верность нашу, видел храбрость добрых твоих солдат на Левенгауптской баталии, когда через целый день в огне стояли, шеренг не помешали и пядени места не [103] уступили; четыре раза от стрельбы ружья разгорались, четыре раза сумы и карманы патронами наполняли; ныне войско то же и мы рабы твои те же; уповаем на Бога такой же иметь подвиг и ныне, какой и тогда». Петр, уклояняя шпагу и сказав «уповаю», поскакал дальше⁴.
27 июня последовал Полтавский бой. Кому неизвестно это сражение, но все-таки изложим здесь, хотя в слабом очерке, весь ход знаменитой битвы, решившей девятилетний спор двух великих соперников и доставившей бесчисленные выгоды России, честь и хвалу бессмертному ее преобразователю.
27 июня, еще до рассвета, Шведы выступили из своих окопов и бросились на нашу кавалерию с таким ожесточением, что не только принудили ее отступить, но и завладели даже при этом двумя редутами. Преследуя кавалерию Боуера, Шведы прорвались чрез нашу боевую линию и здесь лишь встреченные губительным артиллерийским огнем из главного укрепления, должны были остановиться и вслед за тем отступить. 14 знамен и штандартов досталось при этом в руки наши. Другая часть шведских войск, отрезанная при начале атаки от главных сил своих и теснимая Меньшиковым, загнана была в лес, разбита наголову, и начальник ее, генерал Роос, взят в плен. Так кончился первый период сражения, в котором гвардия не принимала никакого участия. Вслед за тем Петр вывел все свои войска из окопов, выстроил их в две линии по сторонам укреплений и, пользуясь растянутостью своего фронта, намерен был при атаке охватить неприятеля с обоих флангов.
Преображенский полк стоял в центре также в две линии, имея в каждой по два батальона, полк находился под командою подполковника князя Долгорукова, состоя в отряде генерал-поручика князя Голицына.
В 9 часов почти одновременно началась атака с обеих сторон. Сойдясь на близкий ружейный выстрел, обе армии остановились и открыли убийственный огонь. Ободряемые присутствием своего короля, Шведы стремительно бросились на наш центр и оттеснили один из стоявших там батальонов новгородского полка. В эту решительную минуту, когда дело шло быть или не быть, судьба еще более скрепляла великое сочувствие Царя с Преображенцами, ему надо было средство разрушить врага. Где ж нашел он начало этого средства. Второй батальон Преображенского полка первый попался под руку, и Петр с ним бросился навстречу Шведам. Здесь-то, в пылу отчаянной битвы, сошлись великие противники лицом к лицу. Боевая линия наша была уже прорвана, и теснимый Шведами новгородский батальон отступал в беспорядке. Прибытие государя восстановило равновесие на этот пункт и послужило как бы сигналом к общему нападению с нашей стороны, решившему участь сражения. В ужасной этой схватке жизнь Государя была в опасности. Три пули, одна за другою, попали в Петра; одна пробила шляпу его, другая ударила в седло, а третья в крест, висевший на груди Государя. Но Бог, видимо, хранил своего помазанника. Около ? часу длился жестокий рукопашный бой; наконец Шведы не выдержали, ряды их дрогнули, и вся неприятельская [105] линия бросилась в беспорядке к лесу. Меньшиков и Боуер ударили в это время на фланги шведского войска. Обойденные таким образом, теснимые с фронта, не виляя короля своего, никем не предводимые, Шведы представляли нестройную толпу бегущих, беспощадно уничтожаемую Русскими. 4 орудия, 137 знамен и штандартов, до 4 т. пленных, обоз и шведский лагерь достались победителям. К полудню все было кончено, и шведская армия, столь грозная прежними своими победами, почти не существовала.
По окончании сражения, все офицеры гвардии съехались к Государю, перед каждым из них он опускал свою шпагу, поздравлял с победою и потом, обратясь ко всем, приветствовал их следующими достопамятными словами: «Здравствуйте, сыны отечества, чада мои возлюбленные! потом трудов моих создал я вас; вы, имея любовь к Богу, к вере православной и ко мне, не щадили живота своего и на тысячи смертей устремлялись безбоязненно. Храбрые дела ваши никогда не забудет потомство»⁵. На приветствие это князь Меньшиков отвечал: «Если бы ты, Государь, в самое опасное время, когда неприятель Новгородского полка первый батальон сбил и отрезал левое крыло главной армии, не предстал и не сомкнул фронта армии, не щадя живота своего, то равно бы и мы все погибли»⁶. По окончании сражения, первым делом Петра было принести Богу благодарение за победу и на том месте, где за минуту кипел жестокий бой, на том самом месте Царь, окруженный доблестными [106] своими сподвижниками, возносил теплые молитвы к престолу Всевышнего. По окончании молебствия, для принятия поздравлений, Государь прибыл в свой шатер, при входе в который гренадерская рота Преображенского полка занимала караул (72). В этой славной победе, принадлежащей всему русскому войску, один из блистательных эпизодов достался на дол. Преображенского полка, следовавшего за своим полковником-Царем.
Того же 27 июня, в 6 часов вечера, князь Голицын с гвардейскими полками отправлены для преследования неприятеля; а 28 числа послан был вслед за ними и князь Меньшиков. 30 числа войска наши настигли остатки разбитого неприятеля, недалеко от Переволочны, занявшего сильную позицию при впадении Ворсклы в Днепр, и тотчас же по прибытии князя Меньшикова, отряд Левенгаупта, в числе 5 т. пехоты, 9 т. кавалерии, при 28 орудиях и 127 знаменах, сдался безусловно. Преображенский полк участвовал при отобрании оружия у Шведов.
Заметим мимоходом, что в повествовании о сдаче Левенгаупта у Переволочны существуют различные мнения; летописи наши приписывают всю честь этого подвига князю Меньшикову, а г. Голиков, относя все к благоразумным действиям князя Голицына, подкрепляет заключение свое следующими словами, взятыми из журнала князя Михаила Михайловича: «я прибыл и неприятеля атаковал у Днепра при Переволочне; неприятель принужден был капитулироваться, а как прибыл в особе [107] своей генерал-фельдмаршал светлейший князь Меньшиков и неприятель отдался на аккорд»⁷ (73).
Так погибла окончательно шведская армия, в течение 9 лет наполнявшая Европу громом побед своих, так расплатились Русские со Шведами за Нарву! 28 июня Государь имел торжественный въезд в Полтаву, причем в конвое Его Величества находилась гренадерская рота Преображенского полка вехами.
6 июля Государь возвратился от Переволочны к Полтаве, следуя перед Преображенским полком, и в то же день роздал награды всем участвовавшим в Полтавском сражении. Командовавший в сражении Преображенским полком князь Долгоруков получил богатые поместья, штаб- и обер-офицеры этого полка пожалованы портретами Государя, украшенными бриллиантами и золотыми медалями, а солдатам выдано годовое, не в зачет, жалование и серебряные медали; кроме того обер-офицеры повышены в чинах. Еще в генваре 1709 года князь Долгоруков, произведенный за отличие по службе в подполковники, командирован был на Дон для водворения окончательно там спокойствия и для сбора 3 т. казаков в главную армия. На Дону Долгоруков нашел множество беспорядков и едва было занялся исправлением их, как получил повеление Государя с набранным отрядом Донцов идти к Полтаве и вступить в Малороссию со стороны Дона с той целью, чтобы, заняв места, предупредить намерения неприятеля, решившегося с открытием весны перенести сюда театр военных действий.
Следуя с отрядом своим через Воронеж, Долгоруков [108] встретил здесь Государя и лично докладывал ему об разных нуждах, касающихся сколько того края, глее он был, столько и отряда, им предводимого. Придя к Полтаве, Князь Долгоруков соединился с гетманом Скоропадским и сам во все время состоял при нем в качестве надзирателя за его поступками. 25 же июня, по присоединении гетмана к главной русской армии, Долгорукову препоручен был Преображенский полк, с которым он 27 числа и участвовал в славном сражении, и по окончании его, в числе других наград, назначен был командующим полком. 12 июля Преображенцы в общем составе армии двинулись из-под Полтавы к Решетиловке, куда и прибыли на другой день. Здесь положено было, пользуясь уничтожением шведской армии, действовать Шереметьеву под Ригою, а Меньшикову идти с войсками в Польшу. 15 июля Преображенский полк, в составе корпуса фельдмаршала Шереметьева, выступил из Решетиловки и, следуя на Чернигов, 5 августа прибыл в Смоленск.
Государь, располагая осенью осадить Ригу, предписывал адмиралу Апраксину к первым числам сентября приготовить в Нарве отряд войск, взяв для пополнения его часть из петербургского и кронштадтского гарнизонов. Для этой же цели Царь отделил из корпуса Шереметьева несколько полков, в том числе и Преображенский, которые должны были отправиться из Смоленской губернии водою.
Капитан-поручику Писареву поручено было заготовить суда для отправления гвардии по Двине (74). Но вскоре план осады Риги за поздним временем был отменен, и князю Голицыну, в составе отряда которого была и гвардия, [109] велено идти прямо в Ковно и ожидать там дальнейших повелений. Выступив из Смоленска, Преображенский полк следовал на м. Речицы, Субботники, и к 15 сентября прибыл в Вильно. Здесь князю Долгорукову поручено было взыскать с виленских Евреев 20 т. ефимиков штрафу за то, что в бытность Его Величества в начале 1708 года в Вильне, они обещали посылать от себя шпионов для разведывания о неприятеле, но обещания своего не исполнили. Государь предписывал, в случае неуплаты денег арестовать человек пятьдесят из лучших еврейских фамилий и содержать их под караулом до уплаты всей суммы. Голицыну приказано было способствовать всеми мерами Долгорукову.
30 сентября Преображенцы прибыли в Ковно, где сильно нуждались в провианте, которого негде был взять за совершенным разорением города и окрестностей. Два батальона поместились в самом городе, а остальные по деревням. 12 октября полк выступил из Ковно на Жмудь и к концу того де месяца прибыл в Митаву, где и представлялся на смотр Государю, возвращавшемуся в это время из Польши. В Митаве явился к полку и фон-Керхен. Скажем здесь несколько слов об этой замечательной личности, внезапно скрывшейся в рассказе нашем еще в начале 1709 года. Хотя положительных документов и нет, но надобно догадываться, что вследствие неудовольствия, выраженного Керхену Государем, он сказался больным, почему и уволен был временно от командования полком. Что увольнение это было временное, доказательством тому служит незамещение его вакансии никем, что и продолжалось, как мы видели до окончания Полтавского сражения. С прибытием [110] же полка в Митаву, является сюда и фон-Керхен, которому Государь поручает здесь больных и слабых нижних чинов Преображенского полка с приказанием, оставаться при корпусе графа Шереметьева до поправления здоровья людей. Полку же велено как можно поспешнее следовать через Псков в Москву. Для ускорения похода обер-коменданту Нарышкину приказано заготовить в Пскове, в половине ноября, для проходящих из Митавы войск 3. подвод, а в случае недостатка по крайней мере 2т. –13 декабря Преображенцы, миновав столицу, прибыли в с. Коломенское, где встречены были Государем и всеми съехавшимися сюда министрами. В этот же день прибыли в Коломенское шведские пленные и привезены были трофеи. 17 и 18-е декабря полк пробыл в слободах за Серпуховскими воротами, принимая пленных шведских генералов, штаб- и обер-офицеров, распределенных по полкам для следования при торжественном вступлении войск в Москву. 21 декабря Преображенцы, лично предводимые Государем, торжественно вступили в столицу. Шествие это происходило в следующем порядке: за Семеновским полком, открывавшим шествие, следовала верхами гренадерская рота Преображенского полка на богато убранных лошадях. Люди одеты были в новые мундиры, капитан, офицеры и два трубача находились впереди роты. Рота предшествовала пленным, взятым в Полтавском сражении и под Переволочною. За первым шведским министром графом Пипером, в небольшом от него расстоянии, ехал сам виновник торжества в скромном боевом мундире, по сторонам его находились подполковники Преображенского полка – князь Меньшиков и [111] князь Долгоруков, с обнаженными шпагами. Далее, в конном строю, шел весь Преображенский полк, одетый во все новое, с обнаженными шпагами, с распущенными знаменами и музыкой. Шествие заключали артиллерия и обоз того же полка. В Москве Преображенцы расположились по квартирам. На другой день, 22 декабря, полковник гвардии Петр Алексеевич явился в рапортом к князю кесарю Ромодановскому, сидевшему во дворце на троне, и говорил ему: «Божией милостью и Вашего кесарского Величества счастьем, в прошлом, 1708 году, сентября 28 имел я жестокое сражение под Лесным с генералом Левенгауптом, одержал победу над армией его, состоящей из более, нежели 16 т. природных и опытных Шведов, меньшим числом войск и из всей сей шведской армии малое только спаслось число, прочие же все побиты и пленены со всем их обозом и артиллерией, а при Полтавской баталии сражался я с полком своим лично, был в великом огне, ныне пленные генералы с их фельдмаршалами и войска шведского 22,085 человек приведены в Москву и полк мой состоит в добром здоровье». По окончании речи, Петр подал кесарю рапорт. Того же дня в два часа пополудни подполковник князь Долгоруков представлял Ромодановскому пленных шведских генералов и штаб-офицеров.
Вслед за тем начались празднества, продолжавшиеся включительно до Нового Года.
Так окончили Преображенцы знаменитый в летописях русской военной истории 1709 год. Необыкновенная заботливость и внимание Государя к своему полку доходили даже до самых мелочных хозяйственных [112] предметов. Приведем для примера письмо его из Сум от 23 генваря к Ромодановскому, в котором Государь говорит: «на полк наш изволь приказать делать сапоги драгунские со шпорами и с клампаками из вычетных мундирных солдатских денег и прислать сюда. Также против посланных от нас росписей и прочую амуницию прикажи сюда выслать сполна»⁸.