: Материалы  : Библиотека : Суворов : Кавалергарды :

Адъютант!

: Военнопленные 1812-15 : Сыск : Курьер : Форум

ГЛАВА 4. Прохождение службы. Часть 1

 

Порядок прохождения службы

Законодательство о прохождении службы офицерским составом армии определялось как специально принимаемыми положениями, регламентирующими ту или иную сферу офицерской жизни (награды, отпуска, пенсии и т. д.), так и отдельными императорскими указами и положениями Военного совета (утверждаемыми монархом). За более чем двухсотлетнюю историю русской регулярной армии правила, определяющие положение офицера на службе, многократно изменялись, но в основном (помимо заложенных Петром I основ военного законодательства в начале XVIII в.) они претерпевали серьезные изменения дважды: в 60-х гг. XVIII в. и в 60-х гг. XIX в., т. е. при Екатерине II, когда были детализированы основные положения о службе офицеров с учетом закона "О вольности дворянства", и при Александре II, когда на законодательстве об офицерской службе не могли не отразиться всеобъемлющие реформы, проводимые в стране. В обоих случаях речь идет не о принятии каких-то всеобъемлющих законов, изменяющих и по-новому регулирующих все прохождение службы. Просто в течение ряда лет вносились изменения, которые в совокупности и позволяют говорить об определенных рубежах в развитии законодательства об офицерской службе. В основном оно сформировалось к 70-м гг. XIX в. Ниже освещаются основные правила, касающиеся различных изменений в положении офицера во время прохождения им службы.

Определение на службу из отставки.

До 1762 г. необходимости в подробных правилах определения отставных офицеров на службу практически не было, поскольку в отставку до манифеста "О вольности дворянства" офицеры выходили по старости или неспособности к службе, и вопрос об их возвращении в армию в общем-то не стоял. Однако, предоставив офицерам возможность выходить в отставку в любое время, закон, естественно, оставлял за ними право и возвращаться на службу. С тех пор это стало обычным и распространенным явлением, и в следующее столетие многие офицеры по нескольку раз выходили в отставку и возвращались на службу (во второй половине XIX в. такие случаи стали относительно редки в связи с некоторым изменением состава офицеров и их имущественного положения). Но в принципе, надо сказать, выход в отставку отнюдь не приветствовался властью, и далеко не все желающие вновь поступить на службу могли с легкостью это сделать.

Полковник лейб-гвардии Конного полка. 1827 г.Отставные офицеры, желавшие вновь поступить на военную службу, подавали на Высочайшее имя прошение (на гербовой бумаге) с приложением надлежащих документов, в том числе установленные при Александре I подписки о непринадлежности их ни к каким масонским ложам и другим тайным обществам и о том, что и впредь принадлежать к таковым не будут. При приеме на службу из отставки офицер вновь принимал присягу. Принятым на службу выдавались прогонные деньги до места назначения. С 1808 г. офицеры, не явившиеся на службу по назначению через 4 месяца после издания об этом приказа, исключались со службы без права поступления на нее в будущем. Вскоре, впрочем, это правило было смягчено: разрешалось представлять донесение с объяснением причин неявки в полк, а если донесения не поступало, то об этих офицерах печаталось объявление в газете и увольнялись те из них, кто не прибыл в течение 2 месяцев со дня публикации. В том же 1808 г. уведомление отставных офицеров о приеме на службу было возложено на губернаторов, которые обязаны были немедленно по получении сообщения Военной коллегии отсылать офицеров к месту службы.

Лица, понесшие наказания по суду - уволенные в отставку без права восстановления на службе , не пробывшие в отставке 1 года и бывшие уже дважды в отставке, не могли приниматься на службу. Существовали и некоторые частные ограничения. Например, в артиллерию офицеры других родов войск принимались после экзамена, а морские офицеры принимались в сухопутные войска только в случае выслуги 5 лет в офицерских чинах.

При определении офицеров из отставки строго следили за тем, чтобы они не обошли в чинах остававшихся на службе. Дело в том, что при отставке офицеры часто награждались следующим чином и при поступлении их вновь на действительную службу они принимались своим прежним чином, но не полученным при отставке, а иногда даже и с понижением в чине. Когда один подполковник подал прошение о поступлении на службу с сохранением старшинства со сверстниками, Александр I наложил резолюцию: "Возвратить прошение, как вздорное". Правда, служащие подвижного земского войска (милиции) могли приниматься на службу чинами, полученными при отставке, но при вторичной отставке следующим чином они не награждались. Офицеры, служившие по выходе в отставку на гражданской службе, принимались тогда очень неохотно и без учета полученных на гражданской службе чинов (не служившие в армии гражданские чиновники принимались за особыми исключениями только унтер-офицерами, дворянского происхождения - юнкерами). Это же касалось и придворных чинов: по указу 1809 г. камергеры и камер-юнкеры должны были начинать военную или гражданскую службу с низших чинов (сохраняя свои придворные звания).

Офицеры, исключенные со службы за проступки или дурное поведение (в частности, пьянство), принимались на службу рядовыми (в виде исключения -- унтер-офицерами). Однако в 1826 г. им было предоставлено право поступать на службу первыми офицерскими чинами в случае представления свидетельства от местного предводителя дворянства о добропорядочном поведении во время отставки; право поступать первыми офицерскими чинами получили и те, кто был отставлен за нерадение по службе (но не за дурное поведение).

С 1828 г. все офицеры, поступающие на службу из отставки, обязаны были представлять аттестат от предводителей дворянства или губернаторов о добропорядочном поведении и о несостоянии под судом и следствием за время отставки. В 1832 г. было разрешено поступать на службу и бывшим уже дважды в отставке, но лишь после рассмотрения причин, заставивших их уходить в отставку, и признания таковых уважительными (это правило не распространялось на уволенных за дурное поведение и принятых на службу по указу 1826 г.).

С 1816 г. из отставки разрешалось принимать на вакансии только в те полки, где офицеры служили до выхода в отставку, а при отсутствии вакансий - временно в другие части; в 1840 г. прием в другие части был совершенно запрещен, но в 1842 г. офицерам предоставлено право подавать просьбы о приеме на службу в те полки, где они хотели бы служить. Командиры частей обязаны были удостоверяться, что определение просящегося на службу "действительно может быть для нее полезно", и в противном случае объявлять ему о причинах отказа. Окончательное решение зависело от Инспекторского департамента Военного министерства и было положительным только при наличии вакансий. С1847 г. отставные офицеры должны были посылать свои прошения только по почте и отправляться в места расположения частей не иначе как после уведомления через местное гражданское начальство об окончательном положительном решении вопроса.

В 1856 г. все существовавшие правила об определении офицеров из отставки были отменены и изданы новые. Непосредственная подача прошений в Инспекторский департамент сохранялась лишь для военного времени. К просьбам помимо свидетельства о добропорядочном поведении должен был прилагаться реверс (подписка) о том, что после принятия на службу офицер не будет просить от казны денег на обмундирование и путевые расходы. Вообще поведено было принимать из отставки только "особенно полезных для службы" и только в те полки, где был некомплект, а офицеры, вышедшие в отставку до войны 1854 г. и не поступившие вновь на службу во время войны, навсегда утрачивали на это право. В 1865 г. окончательно отменено правило о непринятии на службу офицеров, выходивших в отставку более двух раз по собственному желанию.

В 1882 г. для приема из отставки введены ограничения по возрасту: в строевые части не могли определяться обер-офицеры, достигшие 40 лет, и штаб-офицеры - 50 лет, не кончившие курса и не выдержавшие офицерского экзамена и не командовавшие: капитаны и штабс-капитаны - ротой, а штаб-офицеры - батальоном. Но зато отменен запрет на личную явку в часть, где желал служить офицер, и ведение соответствующих переговоров. Было оставлено только правило поступления на вакансии в избранной просителем части. С 1884 г. после изменений в системе чинов уволенные до 6 мая 1884 г. майоры могли поступать на службу подполковниками (если уже не получили этот чин при отставке), а прапорщики - подпоручиками (если в свое время выдержали офицерский экзамен).

Переводы.

Переводы офицеров изначально практиковались как исключительно вынужденная мера, связанная с необходимостью пополнения некомплекта (особенно, если он был очень велик, а должного числа достойных кандидатов на производство в офицер-кий чин из унтер-офицеров в данном полку не было) или укомплектования вновь формируемых частей. В принципе офицеру полагалось служить там, куда он с самого начала был определен, и место службы не менять, тем более что и линия старшинства для чинопроизводства рассчитывалась по каждой части отдельно. Распространенным явлением был только перевод гвардейских офицеров в армию (с соответствующим повышением на два чина), но это было неизбежным следствием привилегированного положения гвардейских полков и их традиционной роли как поставщика командных кадров. К тому же вакансий в четырех гвардейских полках практически не бывало, и гвардейские офицеры (а там служили, во-первых, лучшие офицеры, а во-вторых, представители знатнейших родов Росши) долгие годы оставались бы в одном и том же чине. Такое положение было характерно для всего XVIII столетия.

Полковник конно-егерского полка. 1827-1828 гг.В начале XIX в. переводы офицеров из полка в полк без крайней необходимости по-прежнему запрещались, перевод по личной просьбе офицера был практически невозможен. Такие переводы разрешались очень редко на вакансии преимущественно по мотивам совместной службы с родственниками (служба в одной части братьев и других родственников всегда в русской армии поощрялась, ибо это повышало боевую спайку частей). Переведенные должны пыли отправляться к новому месту службы немедленно.

Переводы армейских офицеров в гвардию были еще более затруднены. В 1820 г. запрещалось переводить их туда иначе как прапорщиками. (Запрещения переводов преследовали, помимо всего прочего, цель не мешать чинопроизводству, осуществлявшемуся тогда на вакансии по старшинству в каждой части.)

Для переводов в артиллерию требовалось сдать экзамен. Из артиллерии было уйти очень трудно, поскольку артиллерийская служба требовала специальной подготовки и опыта, и император обычно не давал разрешения на такие переходы. Из гарнизонных батальонов в полевые войска разрешалось переводить только самых способных офицеров, причем "по удостоению начальства, а не по прошениям самих офицеров". В 1816 г. в полевые полки было разрешено возвращать только тех офицеров, которые были переведены в гарнизонные войска по болезни или ранению, но не вследствие неодобрения начальства или неспособности к строевой службе. К прошениям самих офицеров о переводе в гарнизонные части и даже представлениям начальства относились весьма настороженно. В 1804 г., например, Александр I, обратив внимание, что пятеро офицеров, только что повышенных в чинах (и следовательно, хорошо аттестованных), были представлены к переводу в гарнизон, повелел разобраться: когда же была допущена ошибка - при производстве или при ходатайстве о переводе 190.

В 1809 г. регламентированы правила перевода офицеров в инвалидные роты и команды. Туда переводились по их просьбе теми же чинами офицеры: имеющие боевые ранения - вне зависимости от срока службы и по болезни - при выслуге 20 лет и хорошей аттестации. (После 3 лет службы в отдаленных местностях офицеры инвалидных рот могли переводиться в Центральную Россию.)

В 1829 г. переводы по личному желанию офицеров были еще более затруднены и допускались исключительно по мотивам совместной службы с ближайшими родственниками (отец, сын, родной или двоюродный брат) или родственниками, имеющими нераздельное с данным офицером имение. При переводе полковых, батальонных и ротных командиров их начальство обязано было тут же указывать, кто удостаивается к замещению открывающихся вакансий.

При переводе запрашивали удостоверения о службе просящего. Если перевод совершался из корпуса в корпус, то командиры корпусов спрашивали согласия друг друга и затем доносили командующему армией, после чего уже делались представления, к которым прилагались удостоверения о службе. Офицеры гвардии могли переходить в армию беспрепятственно, но на имеющиеся вакансии.

Особые правила существовали для перевода в гвардию. С 1826 г. представляемые к переводу в нее прикомандировывались на 6 месяцев к гвардейским полкам для испытания, и только после аттестования и удостоения их гвардейским начальством делалось окончательное представление. Это не распространялось, впрочем, на отличившихся в боях, так как в данном случае "перевод этот зависит от отличий и меры заслуг каждого на поле чести". С 1835 г. офицеры, выслужившие 3 года в своем чине, переводились в гвардию тем же чином, а остальные - чином ниже, но в 1844 г. был установлен иной порядок: все обер-офицеры переводились в гвардию с понижением в один чин (а имеющие первый офицерский чин - корнеты и прапорщики - по выслуге 3 лет и со старшинством со дня перевода в гвардию).

Гвардейские офицеры переводились тогда в армию по двум причинам - по желанию принять участие в боях (в войска Отдельного Кавказского корпуса) и за проступки (просрочку отпусков и т. п.). Из кавалерии в пехоту и наоборот можно было перевестись только на вакансии, при этом при переходе в кавалерию офицер предварительно вносил в полковую казну 430 руб. (в гусары - 580) на покупку лошади и нового обмундирования. Вообще же переходы из одного рода войск в другой всячески затруднялись.

С 1867 г. переводы в гвардию (всегда после 6-месячного испытания) прапорщиков и корнетов осуществлялись тем же чином со старшинством со дня представления, а офицеров старших чинов переводили в старую гвардию с понижением в один чин и в молодую - тем же чином, но со старшинством со дня перевода. Из молодой гвардии в старую с 1864 г. офицеры переводились по выслуге 3 лет тем же чином, но со старшинством со дня перевода, а ранее - с понижением в чине; прапорщики же и корнеты, бывшие в прикомандировании на 6 месяцев, переводились со старшинством со дня окончания прикомандирования, а не бывшие - со старшинством со пня перевода. С 1880 г. при переводе из гвардии в армию в том случае, если обер-офицер должен был при этом получить первый штаб-офицерский чин, требовалась предварительная договоренность начальника гвардейской дивизии с командиром армейского корпуса (или командующим войсками округа).

Для перевода из других родов войск в артиллерию (только на вакансии) с 1868 г. требовалось прослужить в строю не менее 1 и не пол ее 3 лет и отбыть годичный срок прикомандирования к артиллерийской части и, кроме того, - выдержать экзамен при окружном артиллерийском управлении, а с 1869 г. был еще введен и дополнительный экзамен при Михайловском артиллерийском училище (с I870 г. переводимым в артиллерию выдавалось пособие в 200 руб. на приобретение верховой лошади и упряжи).

В корпус жандармов с 1880 г. разрешалось переводить офицеров, окончивших средние учебные заведения, после 3 лет строевой службы (военных чиновников - 5 лет). В 1881 г. было повсеместно запрещено переводить офицеров на должности, предназначенные для офицеров более младших, чем у них, чинов (это же положение распространялось на поступавших из отставки).

В конце XIX в. отношение к переводам оставалось таким же строгим: приказом по военному ведомству предписывалось осуществлять их только в случаях: 1) для замещения вакансий и укомплектования частей; 2) для пользы службы, по особому уважению способностей переводимого лица и 3) по просьбе переводимого офицера для совместной службы с ближайшими родственниками (отец, сын, родной брат или родственники, от которых зависит его содержание). В гвардию по правилам 1901 г. могли переводиться в мирное время только офицеры 1-й и 2-й категорий по военно-образовательному цензу (с образованием не ниже военного училища), прослужившие не более 5 лет (для офицеров со средним образованием имелось еще условие - и не менее 2 лет) после годичного прикомандирования. За боевые отличия перевод осуществлялся по Высочайшему усмотрению и без всяких ограничений. В том же году офицерам, прослужившим 5 лет в ряде местностей Туркестанского военного округа, было предоставлено право перевода в Европейскую Россию (не более 20% офицеров в год) с переездом за казенный счет. Таким образом, для русского военного законодательства характерно было негативное в целом отношение к переводам офицеров из части в часть, и эта черта в большей или меньшей степени проявлялась во все периоды истории русской армии.

Назначения и перемещения.

Все назначения офицеров на должности (после того как человек получал первый офицерский чин и становился младшим офицером роты) производились внутри своего полка в порядке старшинства в чине. Частая смена командиров частей и подразделений считалась нежелательной (особенно это касалось основного звена - рот и эскадронов). Поэтому при назначении на вакансии командиров рот и эскадронов в первой половине XIX в. приоритет отдавался тем, кто не командовал в данный момент другими ротами. Ротные командиры не могли смещаться и в случае перевода в полк (или из отставки) более старших по чину или старшинству в чине кандидатов на эти должности. Перевод ротных командиров из роты в роту осуществлялся дивизионным начальством.

Корнет уланского полка. Приблизительно 1832 г.Командиры батальонов и дивизионов назначались приказом по армии (отдельному корпусу). При несоответствии их требованиям службы полковой командир доносил бригадному, им "отказывали" от команды и доносили начальнику дивизии, который мог временно отрешать от должности или принимал решение об окончательном отрешении. В последнем случае он назначал на эту должность другого офицера и представлял командиру корпуса, который издавал приказ об отстранении от должности неспособного и одновременно представлял нового командира батальона на утверждение командующего армией.

Принцип несменяемости начальников проводился настолько последовательно, что предписывалось избегать даже временных замен: начальникам от бригады и выше дозволялось оставлять за себя старших после них начальников только в случае командировки или отпуска.

Назначения адъютантов осуществлялись по выбору самих генералов (командиру бригады полагался 1 адъютант, дивизии - 2, корпуса - 4) из того же рода оружия, но не из родственников (с 1826 по 1854 г. на всякий случай запрещалось назначать и однофамильцев), причем (с 1829 г.) после 3-летней службы в строю.

На должности полковых казначеев и квартирмейстеров назначение до 1876 г. проводилось по результатам выборов всеми офицерами части. Перемещения младших офицеров из роты в роту и из I батальона в батальон производилось властью командира полка. В 1869 г. было запрещено назначение офицеров на нестроевые должности ранее 4-летней службы в строю.

Офицеры, не занимающие определенных должностей, числились состоящими "по роду оружия", но в 1856 г. состояние офицеров, не занимающих должностей, "по роду оружия" было отменено: такие должны были находиться или в ведении Инспекторского департамента, или в запасных войсках. С 1868 г. они снова стали зачисляться "по роду оружия", если: 1) зачислялись в запасные войска; 2) увольнялись от должностей по уважительным причинам (на 1 год и если в этот период не поступали на действительную службу, их увольняли в отставку); 3) оставлялись за штатом по причине упразднения должностей (на 2 года). Кроме того, "по роду оружия" зачислялись все офицеры гвардии, состоящие вне фронта. Удаленные от должностей по случаю назначения над ними следствия с 1888 г. могли состоять "по роду оружия" только до его окончания.

Со временем порядок назначения на основные строевые должности мало изменился. С 80-х гг. на должности командиров рот и батальонов командир полка по-прежнему представлял старшего по чину из офицеров, претендующих на эти должности. Если же он не ¦ читал возможным представить старшего по чину (старшинству в чанном чине), то был обязан подробно объяснить причины и представить следующего по старшинству. На должности командиров частей (полков, отдельных батальонов и т. д.) велся специальный кандидатский список, куда предварительно зачислялся подававший надежды офицер. Представления на зачисление в кандидатский список производились начальником дивизии. Для зачисления офицеров и этот список существовали особые правила, подробно регламентировавшие по каждому роду войск и должности (командир армейского пехотного полка, командир саперного батальона, командир гвардейского кавалерийского полка и т. д.) требования, которым должен был отвечать кандидат (занятие определенных строевых должностей, выслуга в чине и др.). Такая же практика существовала и при назначении на должность начальника дивизии - в данном случае представления о зачислении в кандидатский список делались командирами корпусов.

Командировки 

Командировки офицеров в русской армии долгое время были делом сравнительно редким. Считалось, что строевой офицер обязан неотлучно находиться при своей части и без своих подчиненных к принципе никуда посылаем быть не должен. Стремлением оградить офицера от всех иных функций, в частности административных и хозяйственных, в значительной мере объяснялось резкое отделение офицеров от военных чиновников, которыми первоначально предполагалось замещать все нестроевые должности (со временем, впрочем, все большее число должностей стали разрешать замещать офицерами, тогда как сначала весь юридический, технический и т. п. состав был представлен только военными чиновниками). Поэтому строевые армейские офицеры командировывались куда-либо редко. Сказанное не относится, правда, к офицерам гвардейских частей, на которых часто возлагалось выполнение отдельных поручений непосредственно монархом.

Корнет гусарского полка. 1837 г.К командировкам офицеров как отвлекающим их от строевой службы мероприятиям отношение было неблагожелательным еще и и начале XIX в. Не по делам службы они были строго запрещены. Для приема вещей и денег запрещалось посылать строевых офицеров, и вообще "употребление офицеров по части интендантской" всячески искоренялось. Запрещалось посылать офицеров от полков с разного рода бумагами (1823 г.) и, во всяком случае, вознаграждение за подобные поручения не выплачивалось. Это было выражением общего правила о том, что исполнять хозяйственные обязанности должны исключительно военные чиновники. Командировки и но службе допускались лишь в исключительных случаях (для изучения военного искусства за границу, для представления сделанных изобретений и т. д.).

В царствование Николая I к командировкам относились еще более строго. В 1836 г. было запрещено посылать для приобретения различных вещей более одного офицера на полк и только с разрешения начальника дивизии. Зато командировки чисто военного характера - для обретения боевого опыта, напротив, делались обязательными. В том же году было установлено обязательное годичное командирование некоторого числа офицеров в войска, ведущие боевые действия на Кавказе, для участия их в боях. Практиковались также командировки старших офицеров - кандидатов в полковые командиры в образцовые войска и командировки по особым Высочайшим повелениям для выполнения конкретных задач - инспекций, смотров и т. п. В 1859 г. командирование офицеров в переменный состав образцовых войск было прекращено, а с 1863 г. на все командировки, не обозначенные точно в законе, требовалось разрешение военного министра. Вместе с тем в ряде случаев командировки осуществлялись целенаправленно: так, с 1869 г. стали практиковаться обязательные командировки определенного числа офицеров для изучения железнодорожного дела, с 1870 г. - для ознакомления с порядком госпитальной и лазаретной службы.

Срок прикомандирования офицеров к юнкерским училищам был определен в 1883 г. в 5 лет (при этом выражавший такое желание гвардейский офицер должен был с 1895 г. навсегда оставить свой полк и ходатайствовать о переводе его в какую-либо армейскую масть). К строевым частям офицеры с 1890 г. могли прикомандировываться на срок до 6 месяцев (в Приамурском округе - до 1 года) - властью от начальников дивизий до командующих войсками округа.

Отпуска. 

Первоначально отпуск, как таковой, для офицеров не ныл предусмотрен. Он мог предоставляться офицерам только ввиду временной неспособности к несению службы на период излечения серьезных ран и болезней. В первые годы Северной войны в тех случаях, когда у раненого офицера не усматривалось невосполнимого физического увечья, практиковался шестимесячный срок переосвидетельствования, затем на переосвидетельствование надо было являться раз в год.

Получая отпускную грамоту, офицеры давали расписку о своем возвращении в Военный приказ на переосвидетельствование, а если они не являлись по истечении срока, Военный приказ посылал по месту жительства (в тот уезд, где находилось поместье офицера) предписание местным властям - нарушителя "сыскать, а сыскав, выслать... к Москве в Военный приказ за поруками. А буде он учнет укрываться... взять людей из крестьян и держать в тюрьме, покамест он на Москве в Военном приказе не явитца" 191.

Отпуск рассматривался как чисто вынужденная мера, особое исключение. Со временем, однако, по мере смягчения законов об обязательной службе, отпуска получили более широкое распространение и предоставлялись военным командованием до тех пор, пока Павел I не запретил предоставлять офицерам отпуска иначе как с Высочайшего разрешения в каждом отдельном случае.

В начале XIX в. отпуск, как и всякая вообще отлучка с места службы, рассматривался как явление нежелательное и был крайне затруднен. Всякое увольнение в отпуск офицера без высочайшего разрешения грозило воинским начальникам крупными неприятностями. Получение такого разрешения было необходимо вне зависимости от сроков отпуска - будь это 3 дня или 6 месяцев. На просьбы об отпусках для излечения болезни, для устройства имущественных дел и т. п. Александр I обычно накладывал резолюции типа: "Нельзя, а если необходимо, то может просить отставку". Правда, те, кому надо было устроить дела по имению, могли представить подробные сведения о положении дел, и губернаторам предписывалось эти дела устраивать. Наиболее уважительной причиной отпуска считалась необходимость завершения образования, в этом случае император разрешал даже бессрочные отпуска.

По закону 1809 г. отпуска разрешались в период с 1 сентября по 15 марта (раненых для лечения могли увольнять в любое время). Прошение об отпуске подавалось на гербовой бумаге, и начальник, представляющий прошение, отмечал в своем донесении его причину (еще в 1801 г. не разрешалось увольнять одновременно более 4 офицеров из кирасирского или драгунского, 6 - из гусарского полков, 3 - из артиллерийских батальонов).

В 1815 г. изданы новые правила об отпусках, согласно которым на отпуск уже не надо было испрашивать Высочайшее разрешение (императору посылались лишь донесения для сведения), а право на предоставление отпусков передано было командующим армиями и отдельными корпусами. При этом время для отпусков было отведено с 1 сентября по 1 апреля, срок - не более 4 месяцев. Одновременно могли увольняться не более 2 корпусных командиров, 1 дивизионного на корпус, 1 бригадного на дивизию, 2 полковых на дивизию, 2 штаб-офицеров и 12 обер-офицеров на пехотный полк (если остаются в полку не менее 5 и 42 соответственно), 3 штаб- и 7 обер-офицеров на кавалерийский полк (если остаются 7 и 38) и в артиллерии - не более 1 офицера из роты и 1 ротного командира из бригады. В 1816 г. право предоставления отпуска на 28 дней было дано всем корпусным командирам. Опоздания из отпусков даже на один день считались тяжелой провинностью. Отсрочка даже для окончательного излечения ран предоставлялась только отличным по службе офицерам.

Вопрос о том, сохранять ли жалованье находящимся в отпуске офицерам, несколько раз пересматривался. В 1796 г. было установлено, что отпуск свыше 28 дней не оплачивается, а в 1802 г. решено в случае предоставления отсрочки, выходящей за пределы 28 дней, не оплачивать весь отпуск вообще (за исключением отпусков для излечения ран, оплачивавшихся полностью). С 1812 г. (когда после сокращения армии число оставшихся не у дел офицеров было особенно велико) установилась такая специфическая форма отпуска, как зачисление "состоящими по армии" (впоследствии получившая распространение как состояние "по роду оружия" и "за штатом").

Отпуск до 4 месяцев по домашним обстоятельствам, на который имели право офицеры с 1 сентября до 1 апреля, назывался "обыкновенным". В другое время отпуск (не свыше 28 дней) давался лишь по особо уважительным причинам с разрешения начальников не ниже командира отдельного корпуса и армии. В 1849 г. права начальников по предоставлению отпусков были расширены. В мирное время i узаконенный период полковые командиры могли отпускать обер-офицеров своей властью до 15 дней, бригадные - всех офицеров т 28 дней, дивизионные - на 2 месяца, корпусные - на 4 месяца (в том числе и генералов); командиры отдельных корпусов и армии могли предоставлять отпуск на весь период с 1 сентября по 1 апреля.

По правилам 1843 г. о продлении отпуска можно было просить только заранее, так, чтобы ответ пришел до окончания срока отпуска. Допустившие просрочку подвергались взысканию и не увольнялись более в отпуск до особого удостоения. За просрочку более месяца офицер, кроме того, обходился следующим чином при очередном повышении на открывшуюся вакансию и у него вычиталось два года выслуги к пенсии, а просрочивший более 4 месяцев исключался со службы с преданием суду. При признании просрочки уважительной (это мог сделать начальник от командира отдельного корпуса и выше) суду не предавали, но из армии все равно увольняли. Отсрочки могли предоставлять так, чтобы общий срок не превысил 4 месяцев и не вышел за пределы отпускного сезона. О приезде и выезде из отпуска офицер был обязан сообщать в местную полицию. Офицер, подавший в отпуске рапорт о болезни, осматривался специально создаваемой комиссией, выдававшей ему свидетельство о заболевании. Иностранцам отпуск за границу предоставлялся не более 4 месяцев. Вне отпускного сезона отпуска могли предоставляться только для излечения ран и болезней и после строгого освидетельствования .

Продолжительные (свыше 4 месяцев) и годовые отпуска были разрешены в 1834 г. Для этого требовалось прослужить не менее 3 лет в офицерских чинах (а с 1851 г. - и не менее 2 лет в данной части). Офицеры, уходившие в такие отпуска, зачислялись в запасные войска по месту жительства без исключения из списков своей части. В подобном отпуске нельзя было просить об отставке (требовалось вернуться и прослужить еще не менее года, если не было медицинского свидетельства о невозможности продолжать службу по болезни). Вторично годовой отпуск предоставлялся (только с 1846 г.) в случае крайней необходимости штаб-офицерам через 3, а обер-офицерам - через 4 года. Находясь в продолжительном отпуске, офицер был обязан сообщать об изменении места жительства Инспекторскому департаменту и командирам местных гарнизонных батальонов. Жалованье за время пребывания в таком отпуске не выплачивалось. Те, кто изъявил желание по окончании годового отпуска остаться в бессрочном отпуске, исключался из списков своей части и Высочайшим приказом переводился в запасные войска.

Бессрочные отпуска были установлены в 1841 г. (и были вызваны имевшимся тогда сверхкомплектом офицеров). Они предоставлялись офицерам, бывшим хотя бы в одном походе и состоявшим на службе не менее 8 лет (а штаб-офицерам - и не менее 3 лет в штаб-офицерских чинах). При увольнении по домашним обстоятельствам требовалось удостоверение губернатора или предводителя дворянства о необходимости присутствия офицера дома, а по болезни - медицинское свидетельство. Бессрочным отпуском считалось нахождение в запасных войсках, и число отпускников ограничивалось штатами запасных войск. Офицеры при этом были обязаны являться на учебные сборы (неявившиеся без уважительных причин предавались военному суду). В 1847 г. правила о бессрочных отпусках были ужесточены. Отпуск разрешался только отличным по службе офицерам; если свидетельство о болезни, по которому уволенный в отпуск офицер не явился на сборы, не признавалось справедливым, то врачу грозил суд, офицеры, пропустившие сборы по болезни два раза, увольнялись в отставку, офицеры, поступившие из бессрочного отпуска на действительную службу, увольнялись в отставку не ранее года. Эти меры имели целью повысить ответственность офицера при принятии им решения об уходе в бессрочный отпуск.

Важнейшим изменением в положениях об отпусках была отмена в 1856 г. особо отведенного для отпусков календарного периода. Теперь отпуск разрешался в любое время года, лишь бы в полку оставалось достаточное число офицеров. За недостойное поведение в отпуске офицер немедленно увольнялся в отставку. Продление отпуска допускалось в строго оговоренных случаях и с документальным подтверждением. Увольнение в отпуск за границу осуществлялось только с Высочайшего разрешения (между прочим, "позволено" было представлять свои замечания о "тех предметах, которые во время путешествия показывались им замечательными в военном отношении, не стесняясь выбором предмета для наблюдения, дабы по этим замечаниям можно было судить о способностях представившего оные и о пользе, с которою употребляется поездка за границу").

На увольнение в бессрочный отпуск также требовалось Высочайшее разрешение, причем такое увольнение допускалось в пределах штатов запасных войск и общей нормы отпускников. Офицеры ниже штабс-капитана увольняться в бессрочный отпуск не могли, а штабс-капитаны и капитаны должны были прослужить в офицерских чинах 10 лет и 2 года командовать ротой. До 1863 г. командиры корпусов, а с этого времени - начальники дивизий прилагали к представлениям свои удостоверения о твердом знании офицером службы, об удовлетворительном его здоровье и о том, что он достоин отпуска. В бессрочный отпуск не могли увольняться: 1) не прослужившие в строю 3 лет; 2) занимающие нестроевые должности, числясь по пехоте и кавалерии; 3) служащие в иррегулярных войсках по переводе из регулярных; 4) неспособные продолжать службу по болезни; 5) офицеры Кавказской армии, Отдельного Сибирского корпуса и финляндских войск (укомплектованные по штатам военного времени). С 1858 г. бессрочный отпуск был разрешен и офицерам Генерального штаба и корпуса топографов. До разрешения просьбы о бессрочном отпуске было дозволено уходить в краткосрочный отпуск. Учебные сборы, установленные в 1841 г., в 1858 г. были отменены, и офицеры жили в отпуске совершенно спокойно и свободно. Выслужившие право на пенсию могли получать ее, находясь в бессрочном отпуске. Офицерам даже позволено было с 1856 г. во время такого отпуска занимать должности по выборам дворянства с зачетом этой службы за действительную, вплоть до прав к чинопроизводству по своей части, - вещь, ранее совершенно неслыханная. Однако 24 января 1865 г. бессрочные отпуска для офицеров отменены.

Что касается продолжительных отпусков (до 1 года, а для раненых - до 1,5 года), то положение о них долгое время не изменялось. Генералов и штаб-офицеров, нуждающихся по болезни или домашним обстоятельствам в пребывании дома, и офицеров, оказавшихся за штатом по случаю упразднения их должностей, разрешалось в особых случаях зачислять в запасные войска. С 1880 г. в продолжительных отпусках разрешалось находиться одновременно 20 офицерам из каждого гвардейского и 32 - из каждого армейского полка. Офицеры строевых частей могли получить продолжительный отпуск не ранее выслуги 3 лет в офицерских чинах.

В отношении предоставления краткосрочных (до 4 месяцев) отпусков в 1863 г. права были даны более младшим, чем раньше, начальникам.

Правила 1869 г. предоставляли офицерам право на отпуск с сохранением содержания уже до 2 месяцев вместо 28 дней (на Кавказе - до 3, в Сибири и Туркестане - 4, Приморье - до 6), но по основному, а не усиленному (если он полагался в данной местности) окладу. Офицеры, бравшие отпуск от 28 дней до 4 месяцев, могли просить о следующем не через 3 года (как с 1851 г.), а через 2. С1856 г. разрешалось уходить в отпуск после подачи заявления об отставке (до решения этого вопроса), а с 1875 г. - после такой же просьбы об увольнении в запас до ее разрешения.

В конце XIX в. права начальства по увольнению в отпуск (в отпуск увольняло следующее по старшинству начальство, не ниже командира части: командиров полков - начальники дивизий, их - командиры корпусов и т. д.) были еще больше расширены: в 1893 г. право увольнения в отпуск за границу (до 4 месяцев) получили те же начальники, которые предоставляли такие отпуска в пределах России. С 1883 г. отпуском свыше 28 дней с сохранением содержания было разрешено пользоваться раз в два года. С 1887 г. офицерам, которые, находясь в отпуске, подали просьбу об отставке, выплата содержания прекращалась со дня подачи заявления. В 1889 г. на офицеров было распространено правило, существовавшее ранее относительно чиновников и имевшее целью предотвращать просрочки отпусков: с просрочивших отпуск без уважительных причин, удостоверенных документально, вычиталось содержание за все время отпуска (с получивших отсрочку вычиталась сумма только за время сверх срока).

В начале XX в. продолжали действовать положения об отпусках, принятые ранее и закрепленные сводом военных постановлений 1869 г.: отпуск обыкновенный (до 4 месяцев) без отчисления от должности и продолжительный (до 1 года) с отчислением от должности, но с оставлением в списках части (строевые командиры отдельных частей, лица, служащие в штабах, управлениях и заведениях, и военные чиновники не имели права на продолжительный отпуск). Отпуск с сохранением содержания допускался до 2 месяцев. При этом капитаны (коллежские асессоры) и офицеры более высоких чинов могли пользоваться таким отпуском (от 28 дней до 2 месяцев) 1 раз в год, а младшие офицеры и военные чиновники - 1 раз в 2 года. По болезни, подтвержденной медицинским свидетельством, разрешено было увольнять и до 4 месяцев. Отпуск разрешался в любое время года. Можно еще отметить, что особое внимание уделялось ротным командирам, составлявшим ключевое звено офицерского корпуса. В 1901 г. специальным приказом было предписано обязательно предоставлять ежегодный отпуск каждому из них, для чего в период летних учений сводить две роты в одну с увольнением одного из командиров в отпуск (с очередностью по договоренности между ними).

Таким образом, законодательство об отпусках со временем постоянно либерализировалось. Если в XVIII - начале XIX в. всякая отлучка рассматривалась как крайне нежелательное исключение, то к середине XIX в. отпуска становятся обычным явлением и регламентируются. Со второй половины столетия права на отпуск сильно расширяются, вплоть до введения весьма продолжительных оплачиваемых отпусков, а к началу XX в. отпуска становятся фактически обязательными и целью их предоставления помимо болезни и домашних обстоятельств прямо называется потребность регулярного отдыха. В начале XX в. младший офицер (с учетом краткосрочных отпусков в несколько дней) мог находиться в отпуске в среднем более месяца в году, а офицеры от капитана и старше - более 2 месяцев.

Увольнение в отставку.

Увольнение офицеров в отставку происходило как по их собственному желанию, так и без него. Не имели права на отставку только командированные (до выполнения поручения) и находящиеся под судом и следствием. Все остальные могли подавать прошения об отставке 1 раз в год перед 1 января с таким расчетом, чтобы они доходили в Петербург к 1 марта, а из отдаленных округов - к 1 апреля. К прошению (на гербовой бумаге) прилагалась подписка (реверс) о том, что после увольнения они не будут просить материальной помощи. Командиры полков прикладывали к своим сопроводительным рапортам по начальству формулярные списки просящихся в отставку. Увольнение по болезни осуществлялось в случае длительной болезни офицера, отмечаемой в месячных рапортах, за которыми следил сам император. И если он находил заболевание слишком длительным, то ставил вопрос об отставке.

За дурное поведение и совершение предосудительных поступков офицер мог быть уволен со службы по рапорту начальства или коллективному представлению офицеров части. Исключение со службы с отобранием патента равнялось лишению прав в отставке, предоставленных офицерскому чину. Командир части нес ответственность за непринятие своевременных мер по этому поводу (например, 24 октября 1817 г. в Высочайшем приказе был сделан выговор командиру одного из гарнизонных батальонов за то, что он, "зная о пристрастии подпоручика Иванова к горячим напиткам, терпел его в батальоне и не представлял об отставке"). В то же время император неоднократно просил достойных офицеров, подавших заявления об отставке, остаться на службе (известен целый ряд таких документов) 192.

В 1827 г. право выхода в отставку по собственному желанию распространено и на офицеров, уволенных в свое время за дурное поведение и получивших по указу 29 августа 1826 г. право поступать на службу первым офицерским чином; однако, уволившись вторично, впредь они уже могли поступать на службу только рядовыми. Офицерам, поступившим из военно-учебных заведений во внутреннюю стражу с обязательством прослужить там определенный срок, в 1839 г. разрешено увольняться и раньше срока, но при новом поступлении на службу они были обязаны дослужить этот срок (и поэтому могли приниматься из отставки только во внутреннюю стражу). Находящиеся в отпуске подавали прошение по команде, а состоящие в бессрочном отпуске - через начальство внутренней стражи.

Помимо своего желания с 1830 г. увольнялись офицеры, просрочившие отпуск более чем на 4 месяца, не прибывшие в срок к полкам по переводу и находившиеся более 4 месяцев в госпиталях. В последнем случае, правда, командир Отдельного Кавказского корпуса мог (с 1840 г.) ходатайствовать об оставлении на службе наиболее достойных офицеров. В 1839 г. возможность числиться больными продлена до 6 месяцев, после чего было положено представлять медицинские свидетельства с указанием возможности полного выздоровления.

В 30-х гг. XIX в. издан ряд постановлений, ограничивающих права офицеров, уволенных за дурное поведение: с 1834 г. им запрещалось проживать в Кронштадте, в 1836 г. командир Отдельного Кавказского корпуса получил разрешение высылать их во внутренние губернии, а главнокомандующий действующей армией - из Царства Польского с запрещением проживать в Москве и Петербурге. С 1850 г. разрешено увольнять и офицеров, состоящих под судом и следствием, но с дачей подписки о невыезде. В 1852 г. установлено, что офицеры, неаттестуемые за нерадение или уклонение от службы, должны не представляться, как раньше, к увольнению со службы, а предаваться военному суду. Но при этом командование могло предоставить этим офицерам (как и неаттестуемым за дурное поведение) испытательный срок (в течение которого запрещалось уходить в отпуск и в отставку) и предавать суду только в случае неисправления. Такие меры были приняты с целью максимально сократить число "праздношатающихся людей, которые, более и более вдаваясь в пороки, бывают в тягость правительству, между тем как, лишив их возможности следовать дурным своим страстям, можно еще сделать их полезными себе и обществу". Признанных судом виновными разжаловали в рядовые с правом выслуги в офицеры за отличия.

В 1862 г. порядок выхода в отставку был облегчен. Офицеры могли теперь подавать заявления об отставке в любой период года в мирное время, а в военное (в которое раньше вообще запрещалось просить об отставке) разрешено это делать в сентябрьской трети года, причем не только по болезни и ранению, но и по домашним обстоятельствам (однако в 1868 г. увольнение во время войны по домашним обстоятельствам запрещено).

В 1856 г. отменены и суровые положения о предании нерадивых офицеров вместо отставки военному суду. Полковые командиры обязаны были, донеся начальнику дивизии обо всех офицерах, неаттестованных за пьянство, недостойное поведение и нерадение по службе, предложить им подать прошение об отставке и в случае отказа - увольнять своей властью. Но при этом в Высочайшем приказе причины увольнения указывать не полагалось. Подписка свидетельств о дурном поведении увольняемого обществом офицеров полка запрещалась, и вся ответственность за неудовлетворительную аттестацию возлагалась на командира полка. Для устранения возможностей произвола решение об увольнении офицера должно было представляться на утверждение корпусному командиру. В следующем году были определены три вида формулировок по таким увольнениям в Высочайших приказах: 1) "исключается из службы, с тем чтобы впредь в оную не определять"; 2) "отставляется от службы за такую-то вину" (уволенные с этой формулой и по суду лишались права поступления на службу на 3 года); 3) "увольняется от службы" (без объявления причин). В 1867 г. даже формула "исключается из службы" показалась слишком суровой, и об исключенных без суда писали "увольняется от службы" (причем всем уволенным ранее по этим обстоятельствам было разрешено исправить формулировку в своих указах об отставке). Еще в 1856 г. отменены также ограничения на увольнения в отставку по собственному желанию офицеров-католиков, родившихся в Царстве Польском и западных губерниях (по повелениям 1844-1845 гг. не прослужившие 6 лет вовсе не могли увольняться, а выслужившие этот срок увольнялись только после наведения справок по месту жительства об их благонадежности).

В начале 80-х гг. XIX в. с созданием офицерского запаса определено, что в обязательном запасе должны состоять офицеры, не выслужившие срок действительной службы по уставу о воинской повинности 1874 г. - до выслуги его. В добровольном запасе обер-офицеры могли состоять до достижения ими 40 лет, штаб-офицеры - до 50 лет. Дольше этого времени могли оставаться: прослужившие в офицерских чинах 15 лет - до истечения 25 лет со времени поступления на действительную службу, а раненые офицеры, имеющие награды за боевые отличия, окончившие Академию Генштаба и прослужившие в офицерских чинах 25 лет, - до истечения 35 лет.

Для офицеров, признанных негодными к службе, допускалось увольнение из запаса в отставку раньше срока. Прошение об этом подавалось офицером в местное присутствие по воинской повинности, которое и производило освидетельствование. Решение могло быть обжаловано в губернском присутствии. В случае отказа новое прошение подавалось через год. Офицеры, обязанные срочной службой за образование, но признанные неспособными к действительной службе, в запас не зачислялись: таких после получения соответствующего медицинского заключения увольняли сразу в отставку.

Уволенные с действительной службы офицеры могли состоять также в ополчении. По положению об ополчении 1876 г. командиров частей полагалось иметь из бывших офицеров, а прочий командный состав - из лиц с образованием (командиры рот должны были отбыть один лагерный сбор), но по новому положению срок пребывания в ополчении для генералов и штаб-офицеров был установлен до 55 лет, а для обер-офицеров - 50 лет (в результате чего число состоящих в ополчении офицеров к 1895 г. увеличилось по сравнению с 1881 г. вдвое и составило 2800 человек) 193.

С 1882 г. офицеров, замеченных в "неодобрительном поведении", но не подлежащих преданию военному суду (т. е. совершивших проступки, признанные несовместимыми с офицерским званием), было повелено увольнять из армии решением офицерского суда чести (в 1897 г. командирам полков предписано предлагать таким офицерам в 3-дневный срок после решения суда подавать в отставку), а если суд по какой-либо причине собрать было нельзя, то представлять к увольнению в административном порядке. В обоих случаях представление направлялось через командующих войсками военных округов военному министру. Офицеры, получившие два года подряд неудовлетворительную аттестацию, также с 1884 г. в обязательном порядке подлежали увольнению. При этом они могли (если имели соответствующий возраст) зачисляться в запас. Пенсию такие офицеры получали на общих основаниях.

В конце XIX - начале XX в. существенных изменений в порядке увольнения офицеров со службы не произошло. В 1899-1900 гг. обращено внимание на необходимость более дифференцированного подхода к отставке среднего офицерского состава: с одной стороны, командиры полков обязывались следить за тем, чтобы капитаны и подполковники, часто рапортующиеся больными, подавали бы прошения об отставке, а, с другой стороны, при установлении предельного возраста для обер-офицеров - 53, а для штаб-офицеров - 58 лет (на нестроевых должностях - 60 лет) тем капитанам, которые отлично аттестованы и имели хорошее здоровье, дозволялось продлевать службу еще на 2 года. Предельный возраст нахождения офицеров на службе впервые был установлен в 1899 г. Для пехотных обер-офицеров он составлял 53 года, для кавалерийских - 56 лет, для командиров полков и батальонов - 59, для начальников дивизий - 63 года и для командиров корпусов - 67 лет.

Право на ношение мундира и производство в следующий чин при отставке.

Офицеры, беспорочно прослужившие длительный срок, по выходе в отставку получали право на ношение мундира и в ряде случаев награждались следующим чином: в 1762 г. установлено давать его прослужившим в предыдущем не менее года.

Первым офицерским чином при отставке с 1801 г. могли награждаться унтер-офицеры из дворян, прослужившие не менее 3 лет. В 1802 г. было подтверждено разрешение давать при отставке следующий чин офицерам в том случае, если они выслужили в своем последнем чине не менее 1 года (полковники - 5 лет). Чина генерал-лейтенанта при отставке в первой четверти XIX в. получить было нельзя. В ряде случаев офицер мог быть повышен в чине, уже находясь в отставке, в том числе и за усердную службу по гражданскому ведомству.

Дозволение носить в отставке офицерский мундир с 1802 г. получали лишь те офицеры, которые прослужили в офицерских чинах не менее 10 лет, причем это правило соблюдалось очень строго (не делалось исключения даже для не дослуживших нескольких месяцев) и не зависело от чина (например, было отказано в праве на мундир одному молодому отставному полковнику, вышедшему в отставку вскоре после получения этого чина и, соответственно, не успевшему выслужить 10-летний срок) 194. Правда, прослужившим в общей сложности 20 лет разрешалось носить мундир и при офицерском стаже менее 10 лет. В 1809 г. право ношения мундира предоставлено всем георгиевским кавалерам. На отставных офицеров, поступивших на гражданскую службу, право ношения мундира не распространялось. Не имели право на ношение мундира офицеры, бывшие под арестом, судом и т. п. С 1807 г. отставники не должны были носить при мундире эполеты.

Находившиеся на русской службе офицеры-иностранцы с 1743 г. увольнялись в отставку с награждением следующим чином только в том случае, если принимали российское подданство. В 1760 г. установлено, что право на мундир, чин и пенсию получают только те иностранцы, "кои останутся по отставке в России и о бытии им и потомкам их в вечном подданстве присягу учинят". Причем получить следующий чин в отставке могли, приняв присягу, и те, кто при выходе в отставку ее не давал. (Пенсии отставным иностранцам, находившимся за границей, выплачивались только в одном случае - если это были пенсии по ордену Св. Георгия.)

В 1836 г. подтверждено право офицеров до полковника, прослуживших в своем чине не менее года, уходить в отставку со следующим чином. Остались прежними и права на ношение в отставке мундира. Офицеры-иностранцы, не перешедшие в российское подданство, следующим чином ни в каком случае не награждались, а право ношения мундира предоставлялось им только в России, но не за границей.

С 1859 г. право на ношение мундира в отставке получили независимо от срока выслуги все кавалеры орденов с мечами, ордена Анны 4-й степени и имеющие золотое оружие, однако если эти офицеры имели взыскание, занесенное в послужной список, то получали право на мундир лишь по выслуге 3 лет после взыскания. В 1886 г. определено, что офицеры, увольняемые по суду офицерской чести или в административном порядке, сохраняли при отставке право на мундир и следующий чин (если имели на это право) только в том случае, если ввиду этих обстоятельств сами подавали заявление об отставке (независимо от того, делали они это по своему желанию или по воле начальства). Если же прошения об отставке со стороны увольняемого так и не следовало, то увольняющий его начальник мог и не возбуждать ходатайства о сохранении за ним этих прав. В 1891 г. право на ношение в отставке мундира независимо от срока выслуги получили наравне с кавалерами орденов с мечами офицеры, награжденные за боевые подвиги следующим чином (за исключением произведенных из нижних чинов в первый офицерский чин). С установлением предельного возраста состояния на службе для обер-офицеров в 53 года штабс-капитаны, увольняемые по его достижении, производились при отставке в капитаны, если прослужили в своем чине не менее 4 лет. Подполковники, увольняемые по достижении 58 лет, получали при отставке чин полковника в том случае, если прослужили в офицерских чинах не менее 30 лет и в том числе в чине подполковника не менее 5 лет.

Следует еще обратить внимание на то, что формулировки "награждение следующим чином при отставке" и "производство в следующий чин с увольнением от службы", которые обычно не различают, имели принципиально разное содержание. Если первая означала, что офицер получает следующий чин только для нахождения в отставке (а при поступлении вновь на службу принимается прежним чином), то вторая равносильна производству во время нахождения на действительной службе (и в этом случае уволенный мог бы поступить снова на службу с новым чином).

 

Документы о службе офицера 

Основным документом, характеризующим прохождение службы офицером, был послужной, или формулярный, список. Этот документ, форма которого не менялась с XVIII в., имел следующие графы: 1) чин, имя, отчество и фамилия; 2) сколько лет от роду; 3) из какого состояния (т. е. сословия) происходит и если из дворян, то обладает ли имением - в каком уезде, губернии и сколько душ крестьян; 4) даты (год, месяц, число) вступления в службу и получения следующих чинов; 5) даты переводов из части в часть; 6) участие в боях и походах; 7) образование; 8) когда и сколько дней был в отпусках и явился ли в срок; 9) был ли в штрафах по суду и без суда; 10) семейное положение с указанием дат рождения детей; 11) нахождение в штате, сверх комплекта, в отлучке (с какого времени, по чьему повелению и где) и 12) достоин ли к повышению и если нет, то почему.

Формулярный список составлялся в штабе полка и подписывался его командиром. Поскольку этот документ был не только служебным, но и определял положение и права офицера и его семьи в обществе (право на дворянство, поступление в казенное учебное заведение и т. д.), то подделки в нем строжайше преследовались и грозили исключением со службы. С 1827 г. в графе об имущественном положении требовалось указывать не только имения, но и любую недвижимость - дома и т. д. С 1831 г. формулярные списки требовалось представлять не чаще раза в год, а с 184У г. - раз в о лет (ежегодно -сокращенный вариант), а также в случае перевода.

 

ПОСЛУЖНОЙ СПИСОК подполковника такого-то пехотного полка N (фамилия).

 Послужной список офицера. Стр.1 Послужной список офицера. Стр.2
Послужной список офицера. Стр.3 Послужной список офицера. Стр.4

Для представления ходатайств о переводах, назначениях и отпусках была введена "краткая записка о службе" с основными сведениями об офицере.

С 1872 г формулярные списки не могли представляться без собственноручной подписи офицера, ознакомившегося с записями в своем списке. В начале 60-х гг. форма послужного списка несколько изменена и с тех пор просуществовала до 1917 г.

Для аттестации офицеров составлялись общие так называемые кондуитные списки на весь офицерский состав полка, имевшие следующие графы: 1) чин; 2) фамилия; 3) как давно в службе; 4) был ли "иностранной службе; 5) в скольких кампаниях участвовал; <6) как "едет себя по службе; 7) каковы имеет способности ума; 8) не предан ли пьянству или игре; 9) какие знает иностранные языки; 10) имеет ли познания в каких-либо науках; 11) каков в хозяйстве. Кондуитные списки утверждались по команде до корпусного командира включительно. От обязанности аттестовать подчиненных был освобожден только командир Отдельного корпуса внутренней стражи, т. к из-за разбросанности его частей по всей России он не мог лично знать всех своих офицеров. Как и послужные списки, кондуитные представлялись раз в год - к 1 июля.

На каждый новый чин офицер получал патент - на пергаменте и с государственной печатью. За изготовление патента с офицеров взималась плата в зависимости от чина. В 1810 и 1817 гг. она была повышена и составляла: за изготовление патента с генерал-фельдмаршала - 20 руб., генерала - 17, генерал-лейтенанта -14; генерал-майора -11,5; полковника-7,7; подполковника-6,5 майора - 6 капитана -4,5, штабс-капитана -4, поручика -3,5, подпоручика и прапорщика - по 3 руб.; пошлина за приложение государственной печати составляла с генералов и полковника соответственно 200,5; 100,5; 80,5; 60,5; 10,5 руб.; с подполковника и майора - 6 5 капитана и штабс-капитана - 2,5 и младших офицеров - по 1 руб.195 В каждое царствование форма бланков (а иногда и редакция текста) изменялась. В 1862 г. патенты на чины были отменены и стала взиматься пошлина с чина - с генералов в большем, а со всех офицеров в меньшем размере, чем прежняя плата за патенты.

При. увольнении в отставку офицеру и военному чиновнику выдавался указ об отставке (содержащий изложение данных послужного списка и составленный на его основе), считавшийся видом на жительство и выполнявший функции паспорта. Этот документ выдавался с последнего места службы и заменял собой все документы о прежней службе. Если по какой-то причине указ об отставке не мог быть выдан своевременно, то до высылки такового выдавался билет для свободного жительства с приложением копии формулярного списка. С 1869 г. такие билеты зачисляемым "по роду оружия" и в запасные войска выдавались в определенный город, и при перемене места жительства губернские воинские начальники делали на них отметки. Чтобы не препятствовать уволенным в отставку за неодобрительное поведение поступать на гражданскую или частную службу, с 1863 г. причина их увольнения в указе об отставке не указывалась.

Женам офицеров вид на жительство выдавался по ходатайству мужа, для чего он подавал рапорт в инспекторскую экспедицию государственной Военной коллегии с подписью двух свидетелей, подтверждающих, что жена и дети данного офицера - законные. Жены и дочери умерших офицеров представляли туда же (для получения бессрочного паспорта) временный паспорт, выданный командованием части, где служил муж. Таким же образом получали вид на жительство семьи отставных офицеров, но перед выдачей его коллегия поручала командованию части спросить на это согласие самого офицера, до получения какового выдавался временный билет. Вдовы и дочери умерших в отставке офицеров, получивших в свое время указы об отставке, в которые эти члены семьи были вписаны, с 1844 г. могли пользоваться этими документами как видами на жительство (но могли и получать паспорта, как семьи неслужащих дворян). Но если отставной офицер умирал до получения указа об отставке, то с 1854 г. вместо этого документа семье выдавалось командованием части, где служил муж, особое свидетельство, удостоверяющее личность членов семьи умершего для свободного проживания (но без подробного изложения службы их мужей или отцов), - паспортная книжка. Вдовы и дочери умерших в отставке офицеров получали документы на общих для неслужащих дворян основаниях.

Краткая записка о службе младшего штаб-офицера 255-го Аварского резервного батальона подполковника Николая Маркова, представляемого к денежному пособию на воспитание детей (прописывать причину представления).

Краткая записка о службе младшего штаб-офицера -стр.1 Краткая записка о службе младшего штаб-офицера -стр.2
Краткая записка о службе младшего штаб-офицера -стр.3 Краткая записка о службе младшего штаб-офицера -стр.4

 

Виды наказаний и дисциплинарная практика 

Офицеры могли подвергаться как дисциплинарным взысканиям, связанным со спецификой военной службы, так и наказаниям по общеуголовному законодательству наравне с представителями других групп населения. Основными дисциплинарными взысканиями всегда были выговоры, отрешение от должности, арест (домашний или при части - на гауптвахте) и другие. За более серьезные проступки офицер мог исключаться со службы, разжаловаться в рядовые, а за преступления невоенного характера нес ответственность по общим правилам. Взыскания были обычно сопряжены с ограничениями по службе - обходом при присвоении следующего чина, назначении на должность по старшинству, получении очередных наград и т. д. Кроме того, занесение в послужной список наложенных взысканий отдаляло срок награждения орденами за выслугу лет и "знаком отличия беспорочной службы" или вовсе лишало права на эти награды. Суровость наказаний во многом зависела от общих обстоятельств того или иного исторического периода, но, разумеется, какие-либо виды телесного наказания или иные унижающие личное достоинство наказания для офицера всегда были исключены.

К середине XIX в. на офицеров могли налагаться следующие дисциплинарные взыскания: 1) устные выговоры и замечания, а также сделанные в приказе и в собрании офицеров; 2) внеочередной наряд на службу; 3) удаление от командования частью; 4) домашний арест или арест с содержанием на гауптвахте; 5) хождение пешком за фронтом во время похода. При этом арест и отрешение от командования всегда оформлялись письменным приказом.

Ротные командиры и младшие штаб-офицеры имели право объявлять подчиненным им офицерам устные замечания, полковые командиры - подвергать аресту штаб-офицеров на 2, а обер-офицеров на 5 суток, бригадные командиры - соответственно на 3 и 7 суток и объявлять выговоры командирам полков. Начальники дивизий могли объявлять выговоры подчиненным им генералам, арестовывать полковников на 3 суток, прочих штаб-офицеров - на 7 и обер-офицеров - на 14 суток, а также в важных случаях отрешать офицеров от должности; командиры корпусов могли отрешать от должности бригадных командиров.

По приговорам военных судов офицеры могли подвергаться смертной казни (только в военное время), ссылке в каторжные работы с лишением всех прав состояния (т. е. сословных прав, присвоенных им как дворянам), ссылке в Сибирь на поселение, ссылке в отдаленные места империи, лишению чинов, знаков отличия и изгнания из армии, разжалованию в рядовые (с лишением или без лишения дворянства), заточению в крепость или аресту на гауптвахте, исключению из службы и отрешению от должности, а также денежным взысканиям. Правом предания офицеров военно-полевому суду пользовались командиры отдельных корпусов и начальники отдельно действующих дивизий.

6 июля 1863 г. было утверждено Положение об охранении воинской дисциплины и взысканиях дисциплинарных, которым отменен существовавший ранее закон об увольнении офицеров от службы за дурное поведение по распоряжению начальства. Вместо этого создавались "суды общества офицеров", которые отныне получили право изгонять из офицерского корпуса лиц, недостойных носить военный мундир. Учреждение офицерских судов чести имело важнейшее значение для формирования чувства корпоративной гордости офицерства и его ответственности за охрану достоинства воинской службы. Этому суду подлежали обер-офицеры, проступки которых не подпадали под действие военно-уголовных законов, но считались несовместимыми с понятиями о чести офицерского звания. На суд возлагался также разбор ссор между офицерами.

Офицерские суды состояли из всех обер-офицеров полка. Производство дознания возлагалось на совет посредников из пяти обер-офицеров (по одному каждого чина), и если совет находил обвинение справедливым, то с разрешения командира полка мог предложить обвиняемому подать в отставку в трехдневный срок. Суд созывался по распоряжению командира полка под председательством одного из штаб-офицеров. Приговор выносился большинством голосов и представлялся по команде, но причина увольнения в Высочайшем приказе объявлялась только в том случае, если это признавалось необходимым самим обществом офицеров. Обжалованию приговор офицерского суда не подлежал.

По новому Положению максимальный срок домашнего ареста ограничивался 2 неделями, а ареста на гауптвахте - месяцем. Офицеры могли также лишаться права своевременного производства в следующий чин. Полнотой власти в наложении дисциплинарных взысканий пользовался командир корпуса (за исключением того, что штаб-офицеров мог подвергать аресту на гауптвахте только до 2 недель). Командир полка мог помимо выговоров и замечаний объявлять до 6 внеочередных нарядов, удалять от должности ротных командиров, арестовывать штаб-офицеров на 3, а обер-офицеров - на 7 суток. Командир роты мог помимо устных замечаний и выговоров объявлять офицерам 2 наряда вне очереди.

По суду офицер мог быть подвергнут теперь и заключению в тюрьме гражданского ведомства с увольнением от службы. Осужденный к исключению из службы лишался всех орденов (кроме медалей за участие в войнах и походах) и приобретенных на службе преимуществ, кроме прав дворянства. Разжалование в рядовые также влекло лишение орденов и служебных преимуществ.

По дисциплинарному уставу, утвержденному 28.3 1888 г., было отменено назначение офицеров во внеочередные наряды, так как было признано, что исполнение офицером всякой службы есть исполнение священного долга и не может быть рассматриваемо как наказание. Некоторому изменению подверглось и положение об офицерском суде, в состав которого теперь непременно должны были избираться лица старших чинов (не менее одного капитана и одного штаб-офицера на полк). На повышение понятий о воинской чести и достоинстве офицерского звания был направлен закон 1894 г. о поединках в офицерской среде, согласно которому следственные дела о таких поединках могли оканчиваться без направления их в общем судебном порядке.

Число офицеров, отдаваемых под суд, было в общем весьма незначительно, особенно если взять соотношение количества судимых офицеров и их общей численности за соответствующие годы. В 1825-1850 гг. один подсудимый приходился в среднем на 213 офицеров. В последующие годы количество офицеров на одного судимого составляло: в 1850 г. - 207, в 1851 г. - 166, в 1852 г. - 163, в 1853 г. -178, в 1854 г. -180, в 1855 г. -195, в 1856 г. -186, в 1857 г. - 208, в 1858 г. - 208, в 1859 г. - 229, в 1860 г. - 200, в 1861 г. - 221 196. В отдельные периоды число отданных под суд офицеров и доля их (в %) в общем числе находящихся на службе приводятся в таблице 44 197.

Иными словами, в 1881-1885 гг. один подсудимый приходился в среднем на 222 офицера, в 1886-1890 гг. - на 326 и в 1891-1894 гг. - на 411 офицеров, и соотношение снизилось, таким образом, почти вдвое. Однако в начале XX в. оно снова несколько увеличилось: в 1910 г. под судом находилось 245 офицеров (0,6% их общего числа), в 1911-317 (0,8%) 198.

Наиболее частой причиной отдачи офицеров под суд были проступки, связанные со службой. В первой половине XIX в. 1/3 составляли преступления по должности (наибольшее количество - 1849 г.), 1/3 - уклонение от службы (1847 г.), 1/4 -дерзость против начальства, неповиновение, нарушение чинопочитания (1842 г.), 1/6 - растрата и утрата казенного имущества (1836 г.) 199. Распределение осужденных в 1855-1876 гг. офицеров по основным видам преступлений показано в таблице 45 200.

Таким образом, и в эти годы подавляющее большинство преступлений было служебного характера, а общеуголовная преступность среди офицеров была крайне незначительна и постоянно снижалась. В последней четверти XIX в. мы видим ту же картину. Достаточно сравнить (см. табл. 46) число отданных под суд в 1881-1894 гг. офицеров по четырем основным группам преступлений, в которых они обвинялись (первые три группы связаны со служебным положением) 201.

В 1911 г. из 317 отданных под суд в различных служебных преступлениях обвинялось 206 человек, в 1912 г. из 325 - 256 202.

Из числа офицеров, преданных суду, значительная часть оправдывалась; в редких случаях офицеры освобождались от суда по Всемилостивейшим манифестам (особые заслуги и т. п.), оставлялись в подозрении (эта формула применялась при недостаточности улик) и подвергались церковному покаянию (за незначительные проступки нравственного характера). Соотношение между числом офицеров, попавших под суд, приговоренных к различным наказаниям и освобожденных от наказания по различным причинам в 60-70-х гг., показано в таблице 47 203. Примерно ту же картину мы видим и на флоте (см. табл. 48) 204. Виды наказаний и относительная частота их применения на рубеже 60 и 70-х гг. существенно не изменились, как можно видеть из таблицы 49 205.

В XX в. относительная частота применения тех или иных наказаний принципиально не отличалась от установившейся в 70-х гг. XIX в. (см. табл. 50) 206.

Как явствует из этих данных, на протяжении десятилетий число офицеров, подвергнутых серьезным наказаниям (связанным с лишением свободы, ссылкой), оставалось очень невелико и обычно не превышало 2-3 десятков случаев в год. Даже краткосрочные аресты с содержанием на гауптвахте или в арестантских отделениях исчислялись несколькими десятками случаев. Это лишний раз свидетельствует о том, что уровень ответственности и нравственности поддерживался в среде офицерского корпуса на достаточной высоте.


Назад

Вперед!
В начало раздела




© 2003-2024 Адъютант! При использовании представленных здесь материалов ссылка на источник обязательна.

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru