|
VII.
Русские сами сняли осаду Силистрии и медленно отступили во внутренность Княжеств, шаг за шагом, уступая место Туркам, подвигавшимся [33] весьма осторожно; скоро Австрийцы сменили Турок в Княжествах.
Что же делали мы под Варной? Потеряв всякую надежду идти на Дунай и померяться силами с Русскими, войска наши, томимые нестерпимым летним зноем, упали совершенно духом. В течение двух месяцев, т. е. с 20-го Июня по 20-е Августа, тоска по родине, тифус и холера страшно свирепствовали в рядах союзников. Печальное зрелище представляли тогда наши армии; госпитали были набиты битком; смерть косила усердно, и при всем при том дисциплина, видимо, слабела в войсках, что впрочем, было весьма естественно.
Поднялся общий ропот; в некоторых батальонах пришлось унимать восстания: солдаты громко требовали своих любимых изгнанных генералов.
К этой эпохе относится первая болезнь Принца Наполеона, которая не оставляла его уже в последствии во всю экспедицию. Он занемог тифусом, и доктора советовали ему отправиться в Константинополь, где воздух был чище [34] и жизнь спокойнее. Личная его энергия и медицинские пособия частью восстановили здоровье Принца; но он сильно страдал. видя беспрестанно интриги, которых нити из Парижского Кабинета сосредоточивались в Константинополе. принц очень хорошо знал все, что происходило в Париже, Вене и в Диване. Он получал письма из Франции, в которых ясно видел непреклонное упорство, неизлечимое ослепление Наполеона III. Принц мог следить в столице Турции за всеми распоряжениями маршала и очень хорошо знал участие его в губительной политике, которой так усердно следовал Французский Император; наконец, Принц знал все подробности частных совещаний Брука и Решид-Паши, а, между тем, они совершенно были уверены, что их переговоры покрыты непроницаемою тайной.
Принц в продолжение нескольких дней разделял общее уныние и формально просил дозволения о возвращении во Францию. Он с отвращением принимал участие в борьбе, из [35] которой не мог предвидеть исхода; в такой борьбе, где и самые проницательные люди видели только одни неудачи, одни разочарования. А в то время никто еще и не помышлял о бедствиях, которые ожидали нас впереди.
На эту просьбу, поданную по начальству, согласия не последовало. Император желал, чтобы Принц присутствовал в действующей армии; для чести Франции, для чести Императорского Дома – Принц должен был остаться.
|
