При учреждении, кажется Курской губернии, Румянцов сам открывал губернию, с обычною торжественностью таких случаев. В собрании лиц бывших при этом торжестве, находились в числе других — богатый откупщик Переверзев и помещик князь Шаховской, бывший подчиненный Румянцова, и известный ему с хорошей стороны. У них были какие-то личные неудовольствия. Переверзев несколько раз подходил к Шаховскому, пользуясь удобным случаем, и говорил ему какия то колкости. Это заметили соседи; Шаховской старался сдерживаться, но видно было, что он то бледнел, то краснел. Наконец Переверзев до того стал ему наскучать, что терпиние Шаховскаго истощилось и вдруг среди большаго собрания значительных чинов, — раздается звук громкой пощечины. Bcе присутствовавшие пришли в ужас; Шаховской казался совершенно погибшим. В эту минуту раздается голос Румянцева: «Боже мой! Какое несчастье! Бедный Шаховской сошел с ума! Иначе быть не может; я знаю этого прекраснаго человека с давних пор, ради Бога, доктора, скорее! Пусть ему помогут!...»
Явились и доктора, мнимому больному отворяют кровь, увезли домой, и Румянцов, обратясь к доктору, убедительно просит его позаботиться о спасении «этого достойнаго человека, котораго потеря будет очень чувствительна обществу.» Переверзев в глазах всех был как бы покрыт позором. Должно прибавить, что он пользовался самой скверною репутациею и все были довольны, когда дело приняло такой оборот.
Прошло месяца два мнимаго лечения, и Шаховской, будто бы выздоровевший, приехал к Румянцову. Сильно чувствуя сделанное ему благодеяние, он со слезами благодарил его. Румянцов ободрил его, и только дружески заметил: вы конечно чувствуете ваш проступок…. Ведь хорошо что я здесь случился, а иначе — подумайте, чтобы могло с вами быть; пусть это вам будет уроком….»
Ф. Воропонов.